Бретер на вес золота

– Шевалье Орлов, – я нахлобучил на голову шляпу, – к вашим услугам. Пройдемте, маркиз!

– Я… Я никуда не пойду, – пролепетал Аламеда себе под нос.

– Что вы там шепчете, милостивый государь? – я нарочно разговаривал громко, потому что, раз уж дело у нас принимало такой оборот, нужно добиться, чтобы весь трактир слышал наш разговор. Чем больше будет свидетелей, тем меньше шансов у маркиза избежать дуэли. Если, конечно, он не предпочтет бегство. Но в таком случае его имя покроется несмываемым позором, путь в трактир ему будет заказан и моя цель будет все равно достигнута.

 – Если вы, сударь, имеете смелость оскорблять дворянина, то имейте смелость и отвечать за свои слова! Извольте сейчас же пройти со мной на улицу и обнажить шпагу, иначе я выволоку вас отсюда за воротник!

– Не слишком ли громко сказано, господин ориосец? – прошипел взбешенный маркиз.

– Сказано человеком, не привыкшим сносить оскорбления! – ответил я.

– Маркиз! – неожиданно подал голос пожилой дворянин.

 – Вы ведь не в первый раз скандалите здесь и тем не менее опять приходите сюда. Сегодня вы не только обругали хозяина трактира, но и оскорбили шевалье Орлова! Я думал, что вы бретер – ищете повод обнажить шпагу. Однако сейчас стараетесь увильнуть от дуэли. Так чего же вы добиваетесь?

– Какое вам дело до моих мотивов? – воскликнул де Аламеда, яростно вращая глазами. – Я делаю то, что считаю нужным!

– Эй, господа, да вы тут никак ссоритесь? – к нам подошли еще два дворянина, ранее располагавшихся в другом углу трактира.

– Да вот, – я развел руками, – маркиз утверждает, что в этом трактире подают только помои, достойные свиней, а не порядочных людей. К тому же обвинил меня в отсутствии вкуса и приличного воспитания, а драться не желает.

– Я вас ни в чем не обвинял! – взвился маркиз, но я не дал ему перехватить инициативу.

– Да весь трактир слышал, как вы поучали меня и чванились своим высоким происхождением!

– Знаешь, Бартез, – заявил один из подошедших дворян своему товарищу, – я уже видел этого господина здесь.

Он вечно всем недоволен, постоянно скандалит. Но каждый раз возвращается сюда.

– Зачем же он возвращается, если вся еда здесь свинская? – усмехнулся тот, кого назвали Бартезом. – Может, он и не человек?

– Судя по физиономии и поведению он – алезиец. И это о многом говорит, – подлил масла в огонь первый дворянин.

– Что это вы имеете в виду? – взревел Аламеда, хватаясь за эфес шпаги.