Новая жизнь

 На смерть поэта

Но он, качающийся в петле,

так не похож на беглеца

удачливого! Этот свет ли,

тот свет на лике мертвеца

отражены – свет, искаженный

страданием, по обнаженной,

по коже содранной – след свеж –

скользит, синеет, обвивает,

по шее тут и там мелькает…

Сними его, петлю разрежь…

48. На смерть поэта

Он был поэт, и он любую

смерть заслужил, а может быть,

он сам бы предпочел такую

двусмысленную, во всю прыть

дурную, собственную – прыгнуть,

в нелепой пляске тело выгнуть,

так приподняться над судьбой,

над даром малым: хочешь славы,

так выбираешь путь неправый

и ног не чуешь под собой.

49

Я выпил не садясь и продолжал

в иной манере, чуть спокойней, что ли…

Убили. Как злодейская рука

давала яды, петли надевала,

подушками душила? Интерес

вполне сыскной я разумею к смерти,

ищу я доказательства, и есть

уже доход от поисков. Улики

лежат в моем кармане, я пока

их в дело не пускаю: разобраться

тут надо окончательно и только

потом определить кому и сколько.

50

Прощай, друг Павел, в худшие края

отправившийся! Там тебе не будет

ни ампул счастья, ни труда благого,

ни стыдных здешних радостей, в которых

сподвижница твоя сидит тут, б..дь

пьянющая, подмигивает мне –

ее делили мы с тобой при жизни,

так что ж не позабавиться на тризне.

51

Крик, шум. Визжали женщины, мне кто-то

несильно в морду, я кому-то в морду

и даже протрезвел чутка.

сел, плакал, угрожал, винился, пил,

все как-то позабыли про меня,

свои пошли меж ними разговоры;

трезва, Марина сквозь дрожащи слезы

смотрела на меня в упор, и так

уныло, преданно, что мне неловко стало:

не может быть, чтоб так меня желала…

52

Мы расходились медленно, была

ночь мутная, мне плохо было, но

смог пересилить дурноту свою,

за вами увязался легкой тенью

и проследил. Ты, жившая в Кузьминках,

в панельном старом доме у оврага,

казалась мне опаснее той прежней –

незнаемой, таинственной, кого

искал так неудачно.

и я твою окрестность узнавал.

53

Ты обросла приметами из жизни

теперешней, всегдашней, настоящей,

и стало ощутимо мной твое

присутствие; сходились, расходились

в пределах МКАДа наши расстоянья;

я сразу понял до конца опасность

наставшую…

Такая стала ясность.