Книга пятничных рассказявок. Синий том

– Мать ничего не говорила? Вижу, промолчала. Она же наша, с Выселок, а в город уехала. За отцом твоим. Красавец был мужчина. Сама бы за таким побежала, да мне поздновато было. Вот она вроде как и стыдится, что дело семейное оставила. Приезжает редко и помалу. А тебя отправила. Вместо себя как бы. Съела? Сейчас я тебе добавки подолью.

– Не надо…

Возражений баба Настя не приняла. Снова налила полную тарелку огненного борща, положила в центр горку сметаны, добавила на тарелочку пампушек с румяными бочками.

Ольга вздохнула – прощай, фигура. Мысленно убрала на дальнюю полку джинсы, в которые влезла к лету, и взяла ложку. Сопротивляться местной кулинарной магии сил не было.

– Кто приехал!

В комнате появилась розовощекая тётя Маша в длинном сарафане.

– Сиди, кушай, Олечка. Вот так радость!

Следом появилась тоненькая девушка с яркими голубыми глазами. И еще одна женщина с девочкой. Родственницы всё прибывали и прибывали. Обнимали, целовали, улыбались, искренне радуясь. Заглядывали мужчины, кивали, подмигивали, чтобы тут же исчезнуть с женского праздника жизни.

Ольгу накормили тортом, принесённым кем-то из женщин. До икоты напоили чаем из большого самовара. Выспросили все подробности про мать, отца, работу, молодого человека, с которым Ольга рассталась месяц назад.

– Баб Насть, – в комнату заглянул белобрысый Сашка, – как просила, натопил.

Ольгу отвели в баню. Отмыли, распарили, облили ледяной водой, отхлестали веником, напоили квасом, смешно шибающим в нос. Отвели обратно в дом и снова накормили.

Уболтали до изнеможения. И, наконец, уложили спать. Но и словом ни обмолвились, зачем так настойчиво вызывали девушку сюда. Только многозначительно качали головами, обещая рассказать позже.

Заснула Ольга мгновенно, утонув под пуховым одеялом. Снилось ей что-то невнятное, наполненное радостью, криками петухов и солнцем. А ещё она несла на плечах коромысло. И в ведрах плескалась холодная чистая вода.

– Просыпайся, Олечка.

Баба Настя тихонько потрясла девушку за плечо.

В комнате еще плескалась темнота ночи, только керосиновая лампа в руке старушки разгоняла мрак.

– А? Что случилось?

– Вставай. Ты же хотела узнать, зачем тебя позвали.

– Может, утром?

– Сейчас, Олечка. Вставай.

Старушка не отставала, и Ольге пришлось подняться.

– Вот это надевай.

Баба Настя подала ей белую рубаху, расшитую огненными петухами.

– А где моя одежда?

– Да я постирала. Поторопись, девонька, время уходит.