Убить миротворца

Ну и спрашивает у конструктора: мол, когда вибрирует, сколько еще может продержаться – по вашей конструкторской задумке? Тот с ужасом переспрашивает: «А что, он вибрирует?» – «Ну да. Все они вибрируют, когда старые». – «Молодой человек! Накопитель не может быть старым, он почти что вечен». – «Как же так? И что, греться он тоже не может, и пар не испускает, и не искрит, и запах свежего сена от него не идет первые двое суток работы?» – «Свежего сена?» – переспросил бедный конструктор и упал в обморок…

Вот он, узел накопителей.

Сомов считал показания датчиков. Та-ак. Барахлит все там же, все так же, все с теми же симптомами, только неизвестно что. Беда в том, что накопитель не только собирает рассеянную энергию, он, сволочь, ее тоже рассеивает…

Капитан-лейтенант машинально похлопал себя по карману.

– Сигаретки потерял, амиго?

За спиной у него стоял Хосе, довольная рожа.

– Хочешь, зажигалочкой поделюсь?

Издевается. В училище Сомов мучительно бросал курить, и с третьего раза все-таки бросил.

Чистился какой-то химией, ходил к гипнологу, истязал свой рот кислыми леденцами, словом, заплатил полную цену. Потому что на боевые корабли курящих не берут. Там и без того воздух… как бы это получше выразиться? – не лесной. Но привычки старого, насквозь протабаченного курильщика остались…

– А-а, к нам пожаловал сеньор сапожный вор! Обувкой моей интересуешься?

Хосе оценивающе прищурился на сомовские полусапоги. Так, наверное, кот-мышелов прикидывает, заметив очередную жертву: стоит ли поработать когтями, или, может быть, не марать лапы о такой лядащий образец?

– Такие есть уже у меня, амиго.

И вообще, очередь твоя сегодня будет. Или ты что-нибудь имеешь против эспаньол?

– Ладно, пусть будет эспаньол.

Второй государственный язык Терры (первым было женевское эсперанто) давался комендору с трудом. Сомов – другое дело. В испанском он был как рыба в воде. Но этот язык Виктор тайно недолюбливал за какую-то нарочитую торжественность. Поэтому разговаривали они с Лопесом чересполосно: то по-русски, то по-испански.

– Когда-нибудь вся эта драка закончится, Витя. И мы как следует отдохнем. За все рейды, за все вахты, за все дежурства.

– Ты про что, друг? Про Аравийскую лигу? Да в ней ли дело?

– Я понимаю, понимаю… Что ты про меня думаешь? Конечно, я понимаю. Лига – шуточки, прелюдия. С Женевской федерацией драки не миновать.

Сомов промолчал. Терра-2, его родина, двадцать лет жила ожиданием этой войны.