Пасынки чудес

Их должен выплатить наследник покойного. У тебя есть двести дирхемов, мальчик?

Ответить судье Миназу было нечего. Откуда у него деньги?

– В таком случае закон говорит: если человек должен и не может выплатить долг, да будет он продан на торге в рабство, и из вырученных денег отдадут заимодавцу.

Мальчик вздрогнул, как от удара. Продать? Его?

– Может кто-то из родственников желает выплатить долг?

Дядька Хабир, с печальным выражением лица, открыл рот, собираясь что-то сказать.

– Это всё ты! – Миназ бросился к дядьке, – Ты это специально! Подделал расписки! Отец никогда бы не стал брать у тебя денег!

Звонкая пощёчина заставила мальчика отлететь.

– Щенок! Кусаешь руку, которой я хотел тебя выкупить? Злом отвечаешь на добро? Гадёныш, как и твой отец. Пусть тебя продадут самому гнусному из людей…

Миназ не стал дослушивать и бросился прочь. Сбежать! Он уйдёт из города, пойдёт пешком к родне отца…

– Ты куда?! – на выходе из дома его схватил за шиворот дюжий помощник дадвара, карауливший снаружи, – Сбежать решил?

Как рыба на крючке, мальчик забился в цепкой хватке.

Дёрнулся в одну сторону, другую. Заорал. Вывернулся, рванул. И оставив в руках мужчины пустой халат, побежал прочь.

– Стой!

Но догнать быстроногого мальчишку помощник дадвара уже не смог. Миназ свернул в один переулок, в другой, вихрем пробежал через пустырь и нырнул в лабиринт узких улиц Старого города.

Глухие стены, запертые двери, пыль под ногами, повороты одним за другим. Дыхание сбилось и Миназ, не слыша погоню за спиной, остановился.

Куда теперь бежать? Что делать? Где искать защиты? Ни одной идеи не приходило. Он посмотрел на ноги: одну туфлю он потерял, а другая просила плова, как говорила мать. Мальчик всхлипнул от накатившего воспоминания. Мама, скажи, почему я не умер вместе с вами?

Он долго бродил по городу. Старался не показываться на глаза стражникам, сторонился людей и судорожно искал выход. Идти к деду, отцу папы? Босиком, без халата и припасов он не пройдёт и пары фарсангов. А где достать? Украсть? Он замотал головой.

Нет и нет: он не умеет, да и страх, что его поймают и отрубят руку как вору, жёг раскалённым углем. Тогда что делать? Никто из родни матери ему не поможет. Тут он вспомнил двоюродную тётку Азад. Бедная вдова, с которой семья почти не общалась. Только мать навещала несчастную, таская ей то рис, то сладости, то одежду. Отец хмыкал, но никогда не говорил и слова против. Да, пожалуй, только она и согласилась бы укрыть бедного сироту.