Книга 1. Людомар из Чернолесья

Те, кто находился в Боорбрезде уже много дней, начинали беспокоиться о своем бездействии.

Долина Брездов была сплошь покрыта массивными, но приземистыми кожаными палатками воинов. Всюду и всегда доносился гомон, гогот и звон оружия. Обучение войск шло безостановочно.

Наконец, черные маги – чернецы – определили лучшее время для выхода в Десницу Владыки. Едва лагерь узнал, что вскоре будет дело, как воины пришли в такое ликование, что мигом выпили весь запас кислого брездского вина. Пили вдвое больше, чем могли выпить в обычные дни, ибо Глыбыр предупредил воинов, что в походе пить не позволит.

В вечер последнего дня перед выходом воинства в ворота замка-стены постучали.

***

– Кта-а?

– Открывай. Я Ардан, сын Надана, холларг из Онеларга.

– Почему ты пришел? Тебя звали?

– Нет. Мне нужно говорить с боором. Я пришел не один.

– Тогда все предстаньте перед нами. Не скрывайтесь в тумане.

К вратам из сизой пелены выступили еще несколько фигур.

– Пусть каждый назовет себя или мы вас не пустим.

Каждый из вышедших из тумана назвал себя.

– Почему тот… вон тот с краю не называет себя?

– Он назвал.

– Мы не слышали.

– Он сказал…

– Пусть сам говорит.

– Я Сын Прыгуна. Людомар.

Наступило молчание.

Ожидание длилось достаточно долго. Тем неожиданней и громче был скрежет, известивший путников о том, что ворота открываются.

Из-за створок к ним выдвинулся целый отряд воинов. Их рост был огромен. Даже людомар, возвышавшийся над холкунами на голову, казался коротышкой в сравнении с вышедшими брездами.

– Я впервые вижу их. Гиганты, и впрямь! – прошептал один из холкунов.

– Назови себя еще раз.

– Ардан, холларг из Онеларга.

– Следуй за нами, холларг из Онеларга.

Они вошли в ворота, которые охраняли только две стены, накрытые хлипенькой крышей и лестницу, поднимавшуюся на высоту десяти локтей. Лестница упиралась в ворота еще более мощные, чем были первые. За вторыми вратами, ведущими внутрь стены, показались третьи.

Холкуны восторженно смотрели по сторонам. Редко приходилось им видеть такую мощь.

Кристаллы света тускло мерцали в кромешной тьме, но были достаточно сильны, чтобы глаз мог заметить путь, по которому идти.

Людомар не замечал ни мощи крепости, ни ее суровой красоты. Он с трудом дышал, так как вонь, в которую он шагнул, была непереносима.