Каникулы в эдеме

Было слышно приглушенное бормотание. Молодой страж метал кости невнимательно, вытягивал тонкую шею. Он дюжину раз проклял свою судьбу за роковой жребий! Дежурство выпало на праздник! Надо же было такому случиться! Заслышав лай лисицы, он выхватил стрелу из колчана, охнула натянутая тетива.

– Что узрел, малой?! – спросил часовой, судя по голосу, немолодой мужчина.

– Лисы!

– Точно думаешь, лисы?!

– Кость им в горло, шняки беспутные! – заковыристо выругался малой. – Мне почудилось…

– Лисы вне закона!

– Пойди, лови его, сучья черень! – выбранился пожилой, чиркнул огнивом, занялось пламя, пляшущие языки осветили темные стволы деревьев.

Звук донок перекрывал высокий голос певца, взрыв одобрительного хохота, сноп искр костра взлетел до небес. Лепестки огня ласкали бедра обнаженных танцовщиц. Высокая девушка стремительно пронеслась, едва касаясь ступнями раскаленных угольев. Танец на углях считался кульминационной частью программы. После, разгоряченные элем, наготой молодые люди начнут прыгать через костер. Рыжие всполохи, как развивающиеся вихры дьяволят, буду жалить икры смельчаков.

Лучник ослабил тетиву, аккуратно спрятал стрелу в колчан.

– Надо кликать старейшину! – голос юноши дрожал от волнения и обиды на несправедливую судьбу.

Пожилой расхохотался, отер пальцами длинные усы.

– Туда хочешь, малой? – он подмигнул в сторону площади. – Сгоняй, я не выдам! – тон стражника был серьезным, доверительным, но глаза излучали лукавство.

Такой выдаст, не раздумывая!

– Надо кликать старейшину! – упрямо повторил юноша, стараясь не оглядываться на костер.

– Кликай, бродяга, кликай! Что скажешь? Лиса учуял?

– Лисы вне закона! – повторил лучник. Он был совсем юным, нежный пушок покрывал румяные скулы. Если не довелось попасть на праздник, можно получить чин за рвение!

– Точно молвишь! Вне закона. И что с того?

– Если воет лис, ищи неподалеку беглого. А беглые – враги Верви и его всего Сестринского Хряща!

– А если ты шняку услышал?

Молоденький страж растерялся.

– Хошь докладывай, хошь спи, кость тебе в горло! – равнодушно зевнул пожилой. – Черно… Смена будет! Зачем старейшину тревожить? Набреши кормчему, пусть решает! – он щелкнул ногтем по фишке. – Везучий ты, малой! Семь против четырех!

В предложении опытного вояки имелась доля хитрости и здравого смысла. Стража менялась четыре раза за сутки. Полчаса между сменами – время неопределенности.