Каникулы в эдеме

Требовались доказательства, но как известно, на дыбе молчунов нет! Чужаков нигде не любят! Ждан склонил голову на бок, созерцая татуировку на его плече. Четыре латинские буквы. S.P.Q.R Набил, когда посмотрел фильм «Гладиатор» с Расселом Кроу в главной роли. Потом его, голого, повели в пыточную…

Ветви шелохнулись, на поляне объявился олень. Щипач одним прыжком вскочил на ноги, усталости как не бывало! Золотые глаза горели жадным огнем. Последний раз они ели прошлой ночью – жевали старые коренья, найденные в заброшенной избе.

При виде легкой добычи у беглых заурчало в животах. Брыль настойчиво фыркнул.

«Мозглы близко…»

Голод – плохой советчик! Левша схватил лук, до умелых воинов ему было далеко, но попасть в большую мишень, – дело нехитрое! Яростно зарычал лис, взвился на месте, будто его ужалила оса.

«Мозглы здесь!!!»

В голове Алексея словно разорвался огненный шар.

«Мозглы!!!

Промеж сучковатых стволов, наваленных в бесформенную кучу, вероятно, образовавшихся в результате грозы, проскользнула тень, и тотчас взлетела на спину оленя.

Вторая особь повисла на плече жертвы, ярко-красный рот впился в яремную вену, длинные липкие пальцы оплели шею. Левша поймал в прицел замешкавшегося мозгла, в призрачном свете отразились огромные глаза. Угольные точки зрачков уставились на человека. Стрела просвистела в ночном воздухе, глаза померкли, чтобы спустя мгновение вспыхнуть с удвоенной силой. А вот это плохо! Твари, по ходу, бессмертные! Щипач размахивал топором.

– Кость вам в глотку! Кость в глотку! – горбун рычал.

Мозгл остановил немигающий взор на этерийце. Щипач безвольно опустил топор.

– Не смотри на него, Щипач! – заорал Алексей. – Не смотри!

Горбун виновато пожал широченными плечами, дескать, прости, родное сердце, ничего не поделаешь! Ему под ноги нырнула тварь, широкая пасть, усеянная мелкими зубами, нацелилась в икру. Стрелять небезопасно. Твари сгрудились подле этерийца. Алексей схватил топор оброненный Щипачом, нежный запах весеннего цветения ударил в ноздри, чудесные синие глаз уставились на него в упор.

Мысль потекла вязко, как ложка в засахаренном варенье. Захотелось улечься на траву и заснуть.

Однажды, он крепко нахватал джебов на ринге. Рефери медлил открывать счет, от верного нокаута его спас гонг. Дома его тошнило, и глаза слипались от усталости. Он лежал на коленях у Насти, и нежные пальцы натирали скулы бадягой.