Каникулы в эдеме

Ходили слухи, что средний рост воина в два с лишним аршина, и кожа черная как ночь.

– Дулебы всех перебили, а тебя подарили жизнь. С чего вдруг такая милость к тебе, Мешок?

– Я умею делать чудеса. – Горбун робко улыбнулся.

– Покажи!

Этериец нашел на земле камешек, спрятал его в широкой ладони.

– Угадай, в какой руке камень?

Старейшина рассмеялся.

– Глупый бродяга! Здесь! – он ткнул пальцем в левую ладонь горбуна.

Мешок разжал шестипалую ладонь, там ничего не было. Камешек покоился в правом кулаке.

– Славно, чести ради, славно! – хохотал Велигор. – Еще покажи!

Этериец подобрал с земли прутик, тщательно сломал его на две части, затем переломил еще раз. На ладони лежали четыре обломка. Он дал старейшине потрогать прутики, чтобы тот не сомневался, затем накрыл их рукой, пошептал, плюнул, и предъявил целый и невредимый прут.

Велигор восхищенно хлопнул себя по коленям.

– Как ты это делаешь?!

– Умею… – уклончиво ответил горбун.

– Рассказывай дальше…

– Пираты заменяли меня со стражниками Брана, – вздохнул пленный.

 – Там меня мучили, и я сбежал…

–Тебе не добраться до своей родины, этериец! – с неожиданной тоской в голосе сказал Велигор.

– Я знаю, добрый человек! В лесу один пропадешь. Это чудо, что я дожил до осени.

– Ступай!

Мешок не заставил просить себя дважды. Его освободили от пут, и этериец приспустил бегом к воротам. Стражники смотрели на грозного старейшину, открыв рты от изумления. Слыханное дело! Грозный Велигор, лучший ратник рода Волка, участник трех боевых походов, запросто общался с презренным этерийцем! В прошлые времена гулящие женщины имели любовные связи с этерийцами.

Этерийцы слонялись по улицам, увешанные своими амулетами. Они были неплохими мастеровыми, сапожниками, умели лечить болезни. Сами горбуны ходили босиком круглогодично, и в жар и в стужу, а сапоги тачали знатные! Сносу им не было. Некоторые девицы рожали от них детей. Полукровок называли бастардами. Бастарды отличались от чистокровных горбунов упрямым норовом и честолюбием. Они стали требовать равных прав с остальными горожанами. С той поры началось гонение. На континенте им жилось привольно, женщины их рода отличались умом и покладистым характером. В Сестринском Хряще участь чужаков была незавидной. Вечные изгои. Даже степняки обращались с пленными этерийцами хуже, чем с домашним скотом. Старейшина смотрел вслед горбуну, и сердце его наполнялось болью и ожесточением.

– Мой отец так говорил, – прошептал он чуть слышно.