Девочка, рисующая смерть

Птица опасливо косила на людей черным глазом, но улетать не собиралась.

– Говорят, эта зараза чаще бывает у блондинок, – прервал паузу Сергей. Он смотрел в пустоту, белый шрам на скуле побагровел от прилившей крови. Запой высушил подкожный жир на теле, мускулатура проступала рельефно, как в анатомическом музее.

Сомов молчал.

– И слово-то какое красивое – меланома! – Сергей стиснул кулаки, на заросших седой щетиной скулах заиграли желваки. – Она любила загорать, понимаешь, Сом?! – Он с силой ударил кулаком по скамье, охнуло твердое дерево.

 – Говорила, это типа сексуально!

Сомов продолжал молчать, хорошо понимая, что другу надо выговориться. Ярость полезнее отчаяния. Сергей помолчал, а затем, каким-то удивленным, немного растерянным тоном проговорил:

– Дурацкая родинка! Понимаешь?! Маленькая темная родинка на спине! Такую и не заметишь сразу…

Поднялся ветер, загудели корабельные сосны. Виталик опустил руку на плечо товарища.

– Перерыв закончен! Айда в парную, пока жар не ушел…

Они парились до четырех часов дня, а в завершение ныряли в пруд, разбив тонкую корку льда на его поверхности.

Сомов заставил Авдеева побриться, дал свой спортивный костюм. Вечером приехал на старенькой «Ниве» старинный друг Сомова, священник отец Арсений. Мужчины разожгли мангал, на решетке шипело свежее мясо, тлели алые угольки. Весной рано темнеет в северных широтах, они засиделись допоздна. Угли погасли, лишь кое-где таинственно светились алые огоньки, как глаза демонов, жадно следящие за людьми из седого пепелища, бывшего совсем недавно яростным пламенем. Арсений пошевелил палкой уголья.

– Один умный человек сказал, – тихо проговорил он. – Грех – дрова, а смерть – огонь. В чем смерть находила пищу, то и пожирала…

– Ей было сорок, батюшка! – Сергей, как завороженный, смотрел на мерцающие огни костра. – Всего сорок лет!

– В глубине души никто не верит в собственную смерть, – улыбнулся Арсений. – Даже вы, люди, видевшие ее много раз, смотревшие в ее оскаленную пасть.

И что странно… Для вас, мужчин войны, смерть на поле брани выглядит естественной, а мирная кончина в своей постели кажется несправедливой и абсурдной.

Сергей внимательно слушал, пораженный точностью формулировки.

– Если бы Жанна погибла, поднося тебе патроны, Сергей, ты бы воспринял это иначе, чем сейчас, – продолжал Арсений. – Получается, что мы сами диктуем Господу условия нашей жизни и смерти. Будто сценарий пишем. Допустим, Создатель примет наш сценарий.