День Всех Святых

Некоторое время вы будете испытывать простреливающие боли и прочие неприятные симптомы.

– Боль можно перетерпеть… – осторожно сказал Авдеев.

– М-да… – причмокнул хирург. – Боль вы стерпите, не сомневаюсь, а вот насчет урологических проблем не уверен.

– Я буду гадить под себя? – усмехнулся Сергей, но внутри все похолодело.

– Травмы поясничного отдела сопряжены с непроизвольным мочеиспусканием, эректильной дисфункцией и, наконец, параличом нижней части туловища.

– Похоже на приговор! – тихо произнес Авдеев.

– Человеческий организм – штука темная. Мы знаем примеры людей, перенесших более тяжелые травмы, чем ваша. Дикуль, Бубновский… – Он заглянул в карту больного. – Бокс вам противопоказан, Сергей Матвеевич, также как и занятия с отягощениями. Медленное плавание, гимнастика, оздоровительный массаж, – в лице хирурга впервые появилось что-то отдаленно похожее на сочувствие. – У вас отличное сердце и прекрасная функционалка. Состояние здоровья тридцатилетнего мужчины.

Впервые за свою практику вижу такое. Нет ни малейших признаков атеросклероза сосудов, идеальные анализы. Проживете до ста лет!

– Сидя в инвалидном кресле! – мрачно пошутил Сергей.

Крупицы ставропольской вакцины[6 - См. повесть «Идущий на смерть».] сделали его тело совершенным, но уязвимым. Все смертны…

Новая волна закрутила его юзом. Плыть с обездвиженной ногой было непросто, тем более что за две недели неподвижности мышцы ослабли. Доктор нагнал страху, он восстанавливался после выхода из больницы очень быстро.

Эректильной дисфункции удалось избежать, а Жанна с удовольствием осваивала русскую камасутру для паралитиков. Ходьба давалась труднее, тупая боль пронизывала поясницу, левое бедро и ягодицу. Он встретился с доктором Бубновским, который оказался в общении веселым и отзывчивым мужиком. Благодаря специальной гимнастике и отменной мышечной памяти Авдеев приходил в норму, хотя о возвращении на ринг пришлось на время забыть.

Он перешел на интенсивный кроль, каким обычно пловцы завершают дистанцию.

Оранжевое пятно мелькнуло в полусотне метров и исчезло. Жанна выбежала на берег, на ходу стягивая одежду.

– Не лезь в воду, дура! – хотел закричать Авдеев, но порция соленой воды залепила рот.

Его увлекала в пучину непреодолимая сила.

Гребок, выдох! Гребок, выдох!

Серые камни приближались. В октябре граница между вечером и ночью неуловима. Теперь он плыл на одном выдохе, опустив лицо в воду.