Ящик Пандоры

Поэтому готов принять в качестве компенсации долга ту безделушку, что ты мне в прошлый раз показывал…

– Какую безделушку? – Сердце упало куда-то в область желудка, сжалось в ледяной комок.

– Не дури, Райхель!

Включилось видео, экран смартфона заслонило розовощекое лицо бизнесмена.

– Отдашь мне пепельницу в счет долга, и станем добрыми друзьями.

Лицо на экране дружелюбно улыбнулось.

– Пепельница в эмалях, работы Карла Фаберже! – воскликнул антиквар. – С дарственной гравировкой Петру Аркадьевичу Столыпину!

– Видишь, как ты все хорошо изложил, Боря! – ласково улыбаясь, сказал бизнесмен.

– Эта вещь бесценна!

– «О мудрости твердят: она бесценна! Но за нее гроша не платит мир», – все с той же слащавой улыбкой на румяном лице процитировал бизнесмен. – А если серьезно, то единственной по-настоящему бесценной вещью является время. А ты тратишь мое время, Боря! – добавил он с какой-то неопределенной интонацией – то ли шутка, то ли угроза…

– На аукционе «Кристис» подобный предмет ушел за сто двадцать пять тысяч фунтов.

Без дарственной надписи!

– Вот видишь! Мне еще гравировку удалять придется…

– Как удалять?! – остолбенело пролепетал Райхель. – Это же музейный предмет! Дарственная надпись Столыпину делает пепельницу почти бесценной!

Михаил Аркадьевич обернулся к кому-то невидимому в ракурсе обзора камеры. Донесся приглушенный рокот его голоса, привыкшего отдавать приказы:

– В срок не сделаете, будете отвечать!

Антиквар не слышал ответа человека, к которому была обращена фраза, по виску прокатилась капелька ледяного пота.

Он, конечно, читал биографию бизнесмена, во всяком случае, ту версию, что была изложена в Интернете. Бывший партийный функционер. Работал при горкоме Кишинева в ту бытность, когда столица Советской Молдавии была неотъемлемой частью Советского Союза. В девяностые годы трудился в сфере силовых структур. Является учредителем и совладельцем медиахолдинга «Русское искусство». Говорят, что четверть всех произведений искусства, покупаемых частными коллекционерами, проходит через его руки. Женат, двое детей. На одной из фотографий, приложенных к тексту биографии, президент пожимает ему руку.

Круглое лицо бизнесмена закрыло экран смартфона.

– Так что решим, Боря? Будем дружить или ссориться?

Райхель глубоко вздохнул.

– Если бы я решил продавать пепельницу, Михаил Аркадьевич, то цена была значительно выше той, что называете вы.

– А моральный ущерб? – Голубые глаза сверлили антиквара, как два кинжала.