Ящик Пандоры

 – А потерянная репутация? Сколько она стоит, по-твоему?

– Я перезвоню! – пискнул Борис Семенович, отшвырнул смартфон, как ядовитую змею, и помчался в туалет. По пути он едва не сбил с ног продавца Вадика. Вадик был погружен в исследование меню своего новенького смартфона и на несущегося с белым лицом шефа не обратил внимания. Так же как и на двух покупателей, стоящих возле прилавка со значками. В другое время Борис Семенович сделал бы бездельнику Вадику замечание. Он ворвался в уборную, слыша, как в спину ему несется настойчивая трель смартфона.

Брюки опали у белых икр, пронизанных сетью выпуклых вен, не ведающих солнечного света, ягодицы приятно охладил пластик. Некоторое время царила безмятежность, только часто билось в груди сердце и по-прежнему дрожала левая рука. Борис Семенович завершил свои дела, привел одежду в порядок, причесал густые, с седыми висками волосы, являющиеся предметом его гордости, внимательно посмотрел в зеркало. Там отразился шестидесятилетний мужчина с тонкими черными усиками и карими глазами, в которых угадывался беспощадный страх. Сорок две тысячи долларов в его положении были неподъемной суммой. Особенно сейчас, когда он внес большую часть суммы за загородный домик. Все как-то сложилось некстати, и картина художника Алексея Петровича Боголюбова, которую принесла симпатичная бабушка, пахнущая корвалолом и чем-то мясным, и неожиданный приезд в его маленький антикварный магазин Михаила Аркадьевича Розова. Розов был крупной московской шишкой, изредка Райхель продавал ему по Интернету безделушки из янтаря, который собирала жена Розова. Все одно к одному сложилось. И взнос за домик на Балтийской ривьере, который он не думал покупать, кабы не удачная сделка! Борис Семенович наспех посмотрел морской пейзаж, тот показался ему вполне приличным, да и Розов расстался с деньгами легко, по-гусарски. И еще потрепал антиквара по плечу по-приятельски, сморщил большой в красных прожилках нос.

– Мне музейные заключения до лампочки! Картину себе беру, сам вижу, что натура!

Борис Семенович тщательно вымыл руки, вышел в торговый зал.

Он смутно чувствовал, что дело уже не в картине и о репутации Розов упомянул ради красного словца. Москвич любил рассуждать о слове купеческом и прочих мнимых ценностях торговых людей, делая это с удручающей настойчивостью. Райхель не верил ему. Репутация и нравственность – понятия людей среднего достатка. Миллионеры вершат свой личный закон, закон власти и денег. Он сам виноват.