Орден мантикоры

Несколько секунд молодые люди сидели на корточках, прижавшись друг к дружке, как напуганные котята. Сам по себе включился приемник, из динамиков заскрипел женский голос.

– В Москве полночь! Вы слушаете радиостанцию «Маяк»! В Москве полночь!

Окна домов радостно вспыхнули, как сотни маленьких светлячков, тарахтел грузовик на шоссе. Девушка подняла лицо, огромные глаза светились в темноте.

– Оно упало?!

– Думаю, да! – он поднялся на ноги, подошел к мопеду, нажал на педаль, послушно взревел мотор. – Поедем, посмотрим? Это совсем недалеко, возле болот, километра четыре отсюда.

– Нет! А у тебя какой диск Перплов?

– In Rock, семидесятый год. У них сейчас уже «Machine head» вышел, но его в союзе пока нет, может быть, предки привезут.

– In Rock… – мечтательно повторила девушка. – Там классная тема есть «Дитя во времени». Поехали к тебе!

Молодой человек нерешительно топтался на месте. Над землей плыла седая дымка, похожая на расслаивающийся шлейф реактивного самолета. Он перевел взгляд на подругу.

В размытых сумерках было трудно рассмотреть черты ее лица, но соблазнительно белели стройные ноги, и сквозь широкий ворот рубашки нахально выпирали французские груди.

– Поехали!

Она решительно обхватила мужчину за пояс, красный мопед стартанул с места, из выхлопной трубы вырвались клубы сизого дыма.

На небе светила яркая луна, и в серебреных тенях изломанных лучей, явственно была видна глубокая яма. Гладкие края блестели, как отполированный металл, а на дне горел ровным алым племенем круглый шар.

Пулковская обсерватория. 00.51

– Какого дьявола?! Что значит исчез?

– Не могу объяснить! Мы вели объект в течение двух недель. Я регулярно вам докладывал Михаил Иванович. Вот траектория движения, взгляните! – полный лысеющий мужчина комкал в потных ладонях большой носовой платок. Он настойчиво двигал к собеседнику испещренную загадочными диаграммами бумагу, словно грамоту о помиловании.

– На кой леший мне сдались ваши загогулины?! – крепкий мужчина в черном костюме ударил по столу кулаком, задрожали цветные карандаши в стаканчике.

 – Слушайте, Райхель! Мне немалого труда стоило устроить вас на эту работу. Я закрывал глаза на ваши диссидентские настроения, и мне наплевать на то, что вы не любите мою страну!

– Я люблю! – лысый прижал ладони к груди. Грустные глаза под выпуклыми линзами очков наполнились влагой. Со стороны казалось, что мужчины репетируют сценку из любительского спектакля.