Пять с половиной подвигов

 – Если у него глисты, так чтоб других не заразил.

– От глистов можно было и чеснока дать, – сказал Утопий. – А что тут за молоко?

– Молоко – как молоко. Обычное.

– Не совсем обычное. По вкусу, вроде как, пёсье оно. Или кошачье, – наступал Утопий. – Да и с горечавкой ещё. Чем ты тут занимаешься?

– Твоё какое дело?! – взвилась женщина. – Шёл своей дорогой – вот и иди себе!

– Есть дело, раз спрашиваю.

– Отдай еду! Отдай! Её Боженька послал! – вопил Пуп.

Женщина вдруг ударила по дну плошки, которую держал Утопий.

– Я тебе покажу – вдову обижать! Я тебе покажу! Ну-ка, кто здесь есть, быстрее ко мне! – закричала она.

Вегрик почувствовал, как латы его нагреваются. Он обернулся и увидел на пороге комнаты четырёх больших котов. Они крутили хвостами из стороны в сторону и смотрели недобро. Кошачьи морды появлялись в оконном проёме. Семь, двенадцать, тридцать. Считать их замучаешься! Кошки всё прибывали, забирались в комнату, зыркали злобно и подходили к Вегрику и Утопию.

– Это чужие! Чужие! – вопила женщина, указывая пальцем на товарищей. – Убейте их!

Кошки с шипением бросились в атаку. Корпус принял их когти на себя, расшвырял зверей по комнате, но они тут же напали снова.

– Держись! Я быстро! – крикнул Уховёрт и с разбега сиганул в окно.

Только его и видели.

«За что держаться? – подумал Вегрик, ошарашенно наблюдая, как кошки кидаются со всех сторон, а волшебные латы отбрасывают их прочь. – Надо бы пацана спасти».

Пуп тем временем встал на четвереньки и принялся вылизывать упавшую плошку.

Женщина в переднике вскочила на кровать, в исступлении подпрыгивала, размахивала руками и вопила:

– Так его! Так! Чужой! Чужой!

Позади Вегрик заметил сундук и поспешил затолкать туда Пупа. Так надёжнее будет. А то ещё заденут в драке. Захлопнув крышку, Вегрик вскочил на сундук и начал расшвыривать нападавших кошек ногами.

Но что-то странное было в этой драке. Сапожник знал, какова сила Корпуса. От его ударов крошились камни.

«Ты чего халтуришь? – мысленно спросил Вегрик. – Давай уже разделаемся с тварями!»

«Это заблудшие души, которые ещё можно вернуть на истинный путь. Нельзя их губить», – ответил шлем.

«Какие, к чёрту, души?! Это же кошки бешенные! У них нет души!»

«Сущностные формы изменчивы, а видимая глазу материя – есть фикция».

«Я ничего не понял. Проще можешь сказать?».