Законник

– О чём задумался, Хорн? – спросил у него Танго, намереваясь в очередной раз поддеть командира, – считаешь, сколько ангелов Смерти уместится на кончике иглы?

Хорнет ничего не ответил. В его глазах отражалось пламя костра, но на самом деле, командир видел перед собой пламя, пожирающее храм Мортара. И это же самое пламя пожирало сейчас в нём все нравственные устои, вбитые в голову вместе с религиозными догмами.

Фобос пил обжигающую горло водку и поглядывал на товарищей.

Одноногий, обветренные щёки которого до сих пор вспыхивают густым румянцем, когда Танго со смехом припоминает Чёрного медведя, укравшего у него протез.

Сначала стрелок хмурится, заикается, что-то бубнит в своё оправдание, но, видя, что Орвис поддевает его беззлобно, начинает улыбаться. И сам Танго, ему хоть бы хны. А ведь не так давно закапывал товарищей…

На месте Сида, которого они оставили в лесу, законники нашли лишь хладный труп с дырой во лбу. На его лице навеки застыл великий испуг. Мёртвая рука покоилась на груди и сжимала пистоль.

Хорнет помрачнел от этого ещё больше, но не сказал ни слова.

Фобос глядел на командира и думал о том, что он, его командир, в некотором роде был уникальным человеком. Отец Хорнета был родом с северного острова Хогг, а мать – невольница из племени аборигенов ганку. От отца-северянина Хорну досталось крепкое телосложение и холодная, как норгардские ледяные равнины, отрешённость, столь необходимая законнику. Ну а от матери – вспыльчивость, приводящая к тому, что за любое дело, будь то борьба с преступниками или изучение религии, он брался с одним ему присущим рвением.

– Ты уже всё обдумал? – спросил Фобос у Хорнета, намекая на его недавние слова о том, что он оставит должность командира.

– Да, – пробурчал Хорнет, – надоело. Весь мир катится в бездну. Я уже не в силах этому противостоять.

Хорнет был старше Фобоса на несколько лет. Когда они познакомились впервые? Законник попытался вспомнить.

Кажется, то был 471 год от Пробуждения.

Шестнадцать лет минуло!

Тогда Фобос ещё не служил на Фронтире. Он сидел в портовом кабаке в Зельде, хафенбаумском городе, пил вино, подбрасывал последнюю монетку, решая, куда же ему податься, и с интересом изучал разношёрстную публику.

Здесь были и местные солдаты, ушедшие в увольнение, и несколько бородатых лигийских охотников, и смуглые воины-торговцы из Джезры, и богатые орталийские купцы… Контингент, собравшийся со всех краёв света.