Законник

Законники быстро прибежали к лошадям, оставленным возле входа в храм Мортара, забрались в седло и поскакали за бандитом. Теперь без шансов. Хорнет остался с Одноногим, так как им обоим явно следовало перевести дух.

Восставший из мёртвых Чёрный медведь бежал быстро, но куда ему было тягаться с быстроходными лошадьми законников?

Когда те поравнялись с преступником, он что есть силы запустил деревянной ногой в Танго. Тот едва уклонился и чуть не слетел на землю. Чёрный медведь бросился к лошади, намереваясь вытащить Орвиса из седла.

Но Фобос уже ловко набрасывал на него аркан. Петля обвила тело преступника, и законник пришпорил Бонки, увлекая пойманного за собой.

Тело Чёрного медведя скользило по траве, оставляя след тёмной крови. Фобос остановился, и в тот же миг на преступника набросился Танго. Законники обвили его ещё одной верёвкой. Тот брыкался и изрыгал ругательства вперемешку с проклятиями, но на сей раз в его полных ненависти глазах мелькнул страх. Он понимал, что всё кончено. Не из каждой ситуации можно найти выход.

Невозможно столь долго играть в прятки со смертью.

Фобос вытащил длинный остро заточенный нож. Законник смертельно устал, его мышцы налились свинцом. Но нужно было соблюсти формальность.

– Чёрный медведь, – ледяным тоном отчеканил Фобос текст, который произносил тысячу раз, – именем Мортара и законом славного города Оштерауса, что стоит на вольных землях Фронтира, ты обвиняешься в множественных убийствах, грабежах, поджогах и разбое. Наказанием явится длань Мортара, несущая смерть.

Да будет так.

Бандит ничего не ответил, затравленно глядя на законника. Фобос ловко, как свинью на ферме, заколол Чёрного медведя, целясь тому в сердце, и принялся выжидать, когда тот испустит дух. Через минуту его голова была отрезана.

А в это время на горизонте пылал и обрушался со страшным треском заброшенный храм бога Смерти.

Глава 3

До Оштерауса законники ехали молча, сделав лишь один привал на землях Фронтира неподалёку от Гольвата. Все смертельно устали.

Голова Чёрного медведя мёртвыми глазами взирала на заходящее солнце и покачивалась, примотанная к седлу Бонки.

– Я же три п-пули в ублюдка всадил, – печально говорил Одноногий, выстукивая ритм старой фронтменской песни на протезе и помешивая в небольшом котелке, в котором он варил свой излюбленный напиток – горячий шоколад с перцем, – три! И хоть бы хны.

Законники сидели у костра, пили бирденскую настойку и ели запечённый в углях картофель. Хорнет был угрюм.