Мэри Мерлин Милк. Повесть о человеке, ставшем частью того, что он ненавидел

Изрисованный лист давно был убран назад, и передо мной открылось белое бумажное безмолвие, на котором можно было создать что угодно и как угодно. Инструмент легонько коснулся своим кончиком листа и начал описывать форму. Эта манипуляция давалась сложно, но мелкие погрешности не волновали ни меня, ни остальных. Они заворожённо, с нетерпением, смотрели, как я рисую, Бриз даже начала высказывать догадки, что это такое, как в весёлой игре, но я молчал, стараясь не обращать внимания. Я не отвлекался, но затылком чувствовал, как их зрачки опять расширяются до размера глаза.

Рука получилась чёткой и красивой, почти по всем правилам художественного рисунка. Не нужно было объяснять, зачем она и какую функцию несут эти пять отростков. В укороченном варианте, такая часть тела была доступна каждому персонажу, присутствующему здесь.

– Мы об этом и так знаем, – развела лапами Джинджер, – пальцы есть у всех, нарррисуй что-нибудь такое, чего у нас нет, ты же лю… как это звучит в единственном числе?

– Человек.

– Стррранно, люди и человек.

– Ну, – я пожал плечами, – так заведено.

– Ня-ня! Ты не права дорогая, – Санни внимательно присмотрелась к моему рисунку, как девушка с профессией, отдалённо, но связанной с делом художника, она знала и анатомию, и изобразительное искусство. – Они вдвое больше, взгляни на эти складки между косточками в пальцах, на то, как большой отогнут, мяу, на эти плоские отростки на кончиках. Зачем они? Аааа?! Когти?! Почему так резко отделены? – обратилась она ко мне, размахивая ресницами и оттопырив вверх хвост.

– Ногти. У вас… – я осёкся, – у… вас когти, и они выдвигаются, а у нас они всегда на виду.

– Совсем, вообще, ничуть не втягиваются?

– Да. А принцип тот же, нарост, скруглённый и тонкий, им нельзя просто так поцарапать или за что-нибудь уцепиться, – я обвёл по контуру кончик большого пальца. – Анатомия людей очень детальна, волоски, складки, которые растягиваются, когда сгибаешь пальцы, кожа, сквозь которую можно увидеть очертания выступающих вен.

– А какого люди цвета? – задумалась Линзи, и я заметил, как она что-то подробно записывает в блокнот.

– Это в чём-то зависит… от меланина, пигмента в коже. Если подумать, есть несколько типов людей, – я собрался с мыслями, отложив карандаш, – представьте себе белый цвет, в который совсем немножко подмешан песочно-жёлтый и чуть красный для полноты. Это конечно уже не белый, но близкий к нему.