Женский ликбез

Так она думала до…

Прошли долгих два года войны. Теперь Игорь Степанович требовал не только секса, он хотел свадьбы. Он целовал Клару, а та долго потом помнила запах гнилых зубов. Когда она впервые увидела, как он одевался после близости, ее потрясло его уродство – между лопатками был огромный горб, покрытый черной шерстью, напоминающий выросшую не в том месте голову.

В тот день Клара после очередного соития подошла к письменному столу у окна, у нее что-то щелкнуло в голове, она взяла бронзовый бюст товарища Сталина и с размаху бросила в мучителя.

Игорь Степанович стал медленно оседать. Из виска текла тонкая струйка очень темной крови.

«Даже кровь у него черная, как душа», – почему-то спокойно подумала Клара. Он лежал на правом боку с открытыми глазами и не двигался. Клара никогда так близко не видела мертвых, но сразу поняла, что мучитель умер и что убила его она. Девушка быстро оделась, выскочила из приемной и побежала за доктором.

С тех пор, как он лечил маму, она избегала встреч с ним.

Клара ворвалась в кабинет к врачу, он, не поворачивая головы и не видя ее, грубо произнес:

– Вы что, не видите?! У меня больная! – И тут он поднял глаза. – Что с мамой?

– Не с мамой. Помогите мне, – прошептала Клара. Она схватила его за руку… Несколько минут спустя они шли по заводской улице.

– Да он же мертв! – воскликнул доктор, осмотрев Игоря Степановича.

– Что же делать? Это я его убила! Я больше не могла…

Клара разрыдалась.

– Кто видел, что ты была здесь?

– Мы встречались после того, как он отпускал секретаршу.

– Я все сделаю. А ты исчезни на недельку. Я дам тебе больничный. Лежи дома и кашляй!

Глава 4

Клара тяжело встала со стула.

– Пойду ужин разогрею. Еда всегда улучшает настроение. Это тоже урок тебе, доченька. Время все отодвинет, погасит яркость боли, превратит в прошлое…

Света подняла глаза на маму, стараясь зацепиться сознанием за ее последнюю фразу. Мало что могло ее утешить сегодня, но, продолжая жить, она инстинктивно, сама того не замечая, тянулась к людям, к общению.

Мамин голос, возможность говорить с ней сейчас держали Светлану на плаву. Мать стала для дочери буксиром, тянувшим ее из провала несчастья к нормальной жизни.

Клара вернулась из кухни, неся на подносе разогретую жареную картошку, котлетки и соленые огурчики. Впервые после похорон сынишки Свете захотелось есть. Рот быстро наполнился слюной, а воспоминания мамы о голоде во время войны сжали желудок, как тисками.