Пунитаялини

Положим, хаузкиперша представляет собой знойную женщину лет тридцати с лишком, невероятно уродливую лицом, но с очень красивым телом, – ничего, это даже в некотором роде пикантно. Зато теперь руки развязаны в прямом и переносном смысле. Они падают друг другу в объятия!.. После чего он, не мешкая, бросается на поиски воровки. (Придушить, а то и удушить суку).

В коридоре послышались голоса. Кто-то остановился перед дверью. Раздался звук проворачиваемого в замке ключа. «Спасибо большое, как же вы любезны», – сказал кто-то с такими знакомыми лукавыми интонациями.

«Он там, внутри?» – спросил ленивый мужской голос. Включился свет. «Ну вот, я же говорю, приковала бойфренда – по его просьбе, конечно – к кровати и пошла за эээ… презервативами. (Хихикает, сучка). И там еще случилась целая история в аптеке: какой-то сумасшедший долго не мог рассчитаться за покупку, всё долдонил, что надо-де сбегать домой, взять горящие купоны на скидку на что-то там… пока, наконец, купила что надо, – она, похоже, сбросила рюкзак и, порывшись, пошло захихикала, – Вот, самое то. Рекомендую!»

Мужчина хмыкнул, подошел к кровати и, сопя, стал рассматривать узника. Джо отвернулся. Кашлянув, мужлан сообщил, что он консьерж, пришел срочно на помощь. Джо выдавил, что очень, мол, приятно познакомиться, в конце концов. Хотел добавить пару слов про эту шалаву, но она, упреждая, заюлила: «Спасибо, сэр, бесконечно признательны». Шелест сунутой в руку купюры. Консьерж, снова кашлянув, произнес вдруг четко, многозначительно: «Обращайтесь ещё, если что».

Дело принимало странный непредвиденный оборот.

Закрыв за спасителем дверь, Эшли ринулась к кровати, уставилась на распятого Джо взглядом, полным тоскливого раскаяния. Он закатил глаза, отказываясь понимать происходящее. Сказал: «Пошла ты…» Она, кусая губы, едва сдерживая слезы, судорожными движениями принялась раздеваться, разбрасывая снятое по комнате. Бюстгальтер, описав прихотливую дугу, шмякнул его по щеке. Сдернула трусы.

Упала на колени. Ему, опутанному оковами, приходилось выворачивать шею, чтобы исповедать нагую грешницу. Прошептала: «Я сделаю всё, что прикажешь, лишь бы замять возникшее между нами недоразумение», – обдав его руку жарким дыханием губ.

Джо оторвал конечности от постели, звеня железом. «Это я сейчас, мигом, – роется она в рюкзаке, – Неужели все выбросила?» Он опять закатывает глаза. (Актриса. Ясно. Надо было все-таки переговорить с тем болваном наедине).