Все звёзды и клыки

Мы с отцом проводим их каждый год, но обычно это происходит поздно ночью в глубине подземной темницы, где мы забираем души тех, кто никогда не сможет раскаяться и искупить свои грехи. Это нужно для того, чтобы удовлетворить и успокоить нашу магию. Человек, которого я казню этим вечером, должен обладать совершенно извращенной душой, недостойной прощения.

В первом ряду стоит женщина преклонного возраста, и ее пронзительные темные глаза всматриваются в мое лицо. Я обращаюсь к своей магии и отрываю от нее маленькие кусочки, пробуждая зверя.

Магия с жаром распространяется по моим венам, достигает висков, и я растворяюсь в этой силе. На мгновение мое зрение затуманивается, а затем резко обостряется, представляя моему взору сотни душ. Они сияют цветом облаков: некоторые больше напоминают грозовые тучи, а другие ясны, как летнее небо, но каждая из них колеблется, утопая в мерцающей дымке. Я сжимаю кулаки, пока ногти не начинают впиваться в ладони, и сосредотачиваюсь на женщине, которая стоит передо мной.

Ее душа похожа на мертвую морскую звезду: выцветшую, посеревшую и засохшую, но все еще хранящую форму некогда прекрасного создания. Она старше прочих заключенных и успела пройти сквозь боль и лишения, которые помутнили и сломали ее душу.

Эта женщина ни в чем не виновата. Она здесь лишь для того, чтобы испытать меня.

Я подхожу к следующему заключенному, заглядывая в его туманную душу. Она наполнена жадностью и злостью, а еще глубже я вижу следы совершенного им убийства.

Ловко, но осторожно я скольжу между людьми, и магия обжигает меня изнутри, пока я обыскиваю душу за душой.

Я сразу же понимаю, что нашла его. Его взгляд совершенно спокоен, но чем глубже я погружаюсь в его душу – тем более прогнившей она становится. Она неровная и фиолетовая, как синяк, она расслаивается по краям и превращается в ничто. Его порочность пробирает меня до костей.

Тусклая душа этого мужчины свидетельствует о том, что он совершил самые страшные преступления, которое только можно представить. Хуже, чем убийство. Холодный белый свет, сияющий за потрескавшимися краями, говорит мне, что для него нет дороги назад. Он не сожалеет о содеянном, ему не жаль своих несчастных жертв.

– Он.

Двое стражников обступают мужчину и поднимают его на каменную плиту, пока остальных заключенных отводят назад.