Все звёзды и клыки

Так как тетя Калея втайне изучила магию зачарования – она приведет королевство к гибели, если попытается освоить еще одни чары.

Больше всего на свете я хочу защитить Визидию и показать моим людям, что могу стать достойным лидером. И все же, когда настал момент, ради которого я тренировалась всю свою жизнь, – я не смогла этого сделать.

Я не могу злиться на них за то, что меня заперли за решеткой, хотя здешний затхлый воздух душит меня. Они были правы, когда отобрали мои вещи, они правы, что боятся меня.

Конечно, Арана полагалось казнить, но не таким чудовищным способом.

Отцу не хотелось отправлять меня в тюремную камеру, но он должен подчиняться закону. И все же, это осознание не помогает притупить боль.

Я обхватываю голову руками и крепко зажмуриваюсь, прогоняя образ мертвого тела Арана из своего сознания.

Резкий скрип тюремных дверей эхом разлетается по тоннелям и так гулко отдается у меня в голове, что мне приходится подавить очередной приступ тошноты. Несмотря на свое размытое зрение, я открываю глаза, в надежде увидеть отца, который скажет мне, что все будет хорошо, что несмотря на мой провал, люди решили дать мне еще один шанс.

– Амора?

Мой желудок завязывается в узел. Я узнаю этот голос еще до того, как Феррик подходит к моей камере медленными неуверенными шагами.

В тусклом свете факела он похож на испуганную лису – с его светлой кожей, зачесанными назад рыжими волосами и острыми скулами, под которыми залегли темные тени.

Он сморщил нос и широко распахнул свои зеленые глаза, словно заключенные могут в любую минуту вырваться из своих камер и напасть на него. Затем я замечаю, что он с трудом удерживает на руках три подноса с едой. С тихим стоном я подтягиваю себя ближе к прутьям, пока он опускается на колени и ставит подносы на пол.

Видимо он принес все, что смог утащить с праздника: рулет, набитый острыми креветками, кокосовый карри и сладкий рисовый пудинг, три шпажки с пресноводным угрем, миндальные пирожные и карамельный молочный торт по знаменитому курманскому рецепту.

На другом подносе стоят четыре миски традиционного рагу с Валуки: дичь, закопченная на вулканическом угле, с картофелем и луком, которые тают во рту, словно сахар.

– Не так я представлял себе наш сегодняшний романтический ужин, – Феррик садится на грязный пол, напряженный из-за насмешек и игривого свиста других заключенных, и толкает подносы ближе к моей камере.