Тридцать девять с небольшим. Книга первая

Мягко говоря, смуглое от копоти, лицо волшебника источало радость; ясные, как звёзды на ночном небосводе, глаза Рабра наполнились дружеской любовью и благодарностью, особенно левый. Но это не точно.

Мистер Пиу сверился с прибором и указал направление, совпадающее с широким проспектом, кишащим людьми и машинами. По оживлённой улице путники двинулись с лёгким чувством дискомфорта и тревоги, серой тенью мелькавшим под фонарями или ныряющим под ворота, зияющие чернотой…  На пути совсем не было зданий с красивыми фасадами – все дома представляли из себя пыльные однотипные квадраты, отличающиеся друг от друга разве что количеством копоти на стенах и разным по цвету дымом, идущим из труб.

Изредка встречались витрины магазинов и внушали своим ассортиментом скорее чувство уныния, нежели любопытство. По проспекту плотным потоком, гружёные под завязку, с шумом и дымом двигались такие же диковинные средства передвижения, как и автобус, на котором прибыли путешественники. Нужно добавить, что и водители этих чудо-машин своими закопчёнными лицами были похожи друг на друга, как две грязные капли воды. Прыгая через разноцветные маслянистые лужи и ежеминутно рискуя быть сбитыми людьми, несущими на плечах какие-то огромные тюки, путники медленно, но верно практически не двигались к намеченной цели.

Так как лучи солнца были не частыми гостями этих улиц, о том что наступает вечер, Рабр и Пиу догадались по начавшим ярче гореть уличным фонарям. Уже сама усталость валилась с ног, да и наши герои тоже были не прочь поужинать и привести себя в порядок.

По счастливому стечению обстоятельств они как раз стояли под тускло освещённой вывеской с немудрёной надписью «Ночлег».

Глава 12

Ночлег

Войдя в приоткрытую дверь, которая держалась не благодаря, а вопреки, наши путешественники оказались в небольшом фойе, освещённом грустной лампой. Она, видимо, утомилась бороться с серой пылью, летающей в воздухе, и, отчаявшись победить, грустно висела под потолком, обречённо доживая свой век.

Будто материализовавшись из облака пыли, за стойкой возник мужчина средних лет, судя по припухшему лицу, явно не враждебно относящийся к алкоголю. Возможно, это даже любовь, которую он бережно пронёс сквозь года, не расплескав ни капли мимо. Есть ещё один вариант: быть может портье очень любил мёд, а пчёлы в свою очередь не очень хотели расставаться со своими запасами. Но, так как ульев поблизости видно не было, второй вариант маловероятен.