Эйгор. В топях

Это не говоря уже о том, что каждый из них является Схэссом, а среди нас крайне редко встречались люди, не умеющие управляться с магией. Каждый ребёнок получался уникальным. Это можно счесть поводом для гордости, но в моей ситуации, скорее стало расстройством – ни одну из дочерей нельзя было отправить за пределы болот, не вызвав подозрений. Джойл был первым моим сыном. И единственным, в ком было сложно заподозрить уникума. Поэтому он и стал нашей надеждой.

Смотрящий на своего отца Джойл, непонимающе хмыкает.

– Надеждой? Что я должен был сделать?

Тот разочарованно вздыхает.

– Когда-нибудь ты помог бы мне выбраться отсюда. И мы вместе прошлись до ворот Схердаса, чтобы вернуть своё.

Занятная постановка вопроса. То есть все его разглагольствования по поводу прав Джойла на престол, всё-таки были профанацией. На самом деле, этот старик хочет оказаться на вершине пирамиды сам. И снова править Норкрумом. Что автоматически делает его такой же угрозой, как и всех иных претендентов на трон. До самого Рэна это тоже доходит и он с усмешкой добавляет.

– Не волнуйтесь, сейчас я не могу выбраться за пределы Хельгина. А раз у меня нет возможности побороться за трон, то и отсутствуют причины желать гибели кого-то из кандидатов на место правителя империи. Более того – я пожалуй скажу, что согласен помочь вам. Думаю, процесс формирования вашей армии пойдёт куда быстрее, если вы узнаете, какие варианты заклинаний станут работать, а которых лучше избегать.

Со стороны Эйкара слышится утвердительное угуканье.

Я же, пытаюсь понять, по какой причине Рэн мог принять такое решение. Как ни крути, для него оно не слишком логично. Ждать тысячу лет, последние сто пятьдесят проведя в крайне странном виде с отдушиной в виде редкого секса, случавшегося раз в десятилетие, а потом решить помочь незнакомому человеку в борьбе за трон? Это, как минимум, странно. И где все остальные его дети? Восемьсот пятьдесят лет – долгий срок, его потомки должны были расплодиться по всей империи. Да и сам он, не мог оставаться постоянно под одной и той же личиной – хотя бы раз в столетие надо было менять имя и внешний вид. Что затруднительно обосновать, если у «тебя старого» отсутствовали наследники, как таковые.

Неподалёку звучит голос Канса, видимо пришедшего к схожим выводам.

– Зачем вам оказывать нам поддержку? Сами же сказали, что хотите вернуть себе власть.

Рэн Схэсс замирает на месте, насмешливо смотря на Тонфоя.

– Безусловно, хочу. И собираюсь это сделать.