За мертвой чертой

– Виктор Алексеевич согласился участвовать в избирательной кампании, – ответил мой амиго. – И он резко пошёл на поправку. Покинул инвалидное кресло, энергично ходит по дому, разминает ноги и всё норовит подпрыгнуть. Голова же у него теперь как у Сократа – ясность мысли удивительная.

– И он прямо таки сразу согласился?

– Нет, конечно, не сразу. Поначалу он высказал сомнения, удастся ли собрать команду стойких единомышленников, чтобы успешно руководить двухсоттысячным городом.

– А вы?

– Я стал наводить его на идею создания новой партии, скажем – партии порядочных людей, и из неё черпать кадры.

– А он?

– Засомневался в результативности. Сказал, что как только вновь образованная партия придёт к властному кормилу, в неё сразу полезет разное ворьё. В том числе из «Объединённого Ольмаполя», которое сплошь до единого воры. Но я попробую, сказал он, без создания партийной организации найти честных специалистов с сильной гражданской позицией. И ещё он надеется эффективно использовать уже существующий рядовой чиновничий аппарат.

– Вы воздействовали на журналиста посредством гипноза?

– Немного. Я только придал ему уверенности в собственных силах.

Значит, всё-таки гипноз. В дальнейшем дон Кристобаль ещё не раз использовал эту свою способность подчинять людей. Силу его магнетизма в полной мере я ощутил и на себе лично.

Чтобы не быть слишком многословным, скажу только, что Черноусова зарегистрировали как кандидата, выдвинувшего свою кандидатуру самостоятельно.

Тогдашние власти смирились с этим потому, что были полностью уверены в провале бывшего борзописца. Население города давно уже забыло, кто он такой. Федотов со своими собратьями, тоже подзабывшие о нём, поначалу откровенно потешались над его потугами быть избранным. И напрасно.

Благодаря дону Кристобалю, его деньгам и всё тому же гипнотическому воздействию, Черноусов выступал по телевидению не реже, чем его оппоненты. Позиция его, на мой взгляд, была достаточно сильной и чёткой.

– Граждане! – говорил он, обращаясь к избирателям. – За последние несколько лет нас стало на десять тысяч меньше. Почему? Да потому что смертность возросла втрое, а рождаемость, наоборот, резко сократилась. Сократилась продолжительность жизни. Опять же почему? Ответ прост. То, что осталось от разрушенной экономики, пробуксовывает и в Ольмаполе, и в целом по стране, и средств для нормального жизнеобеспечения совершенно недостаточно.