Бармен из Шереметьево. История одного побега

Мне и самому вон уже пора примерять деревянный костюм, а я даже близко не ведаю, что было мое и как я его проебал… В Москве, говоришь, дядька у тебя?

Димка, может, и рад бы поболтать за жизнь со старым каторжанином, но без вот этого его вечного антуража из добровольных слушателей. С ними это сильно напоминает какое-то комсомольское собрание, и Дима сворачивает разговор, идет к себе на полку и смотрит в засиженный мухами потолок. Нерадостные мысли бродят в его голове.

Да, есть у него дядька в Москве. Есть. И жуть как не хочется обращаться к нему за помощью, да вот отчего-то жизнь с веселой лихостью обрубает Димке все пути-дороги и ведет его прямиком к Владу. К дяде, своему единственному родственнику, он относился настороженно. То есть, конечно же, он его любил и уважал, но вот этот случай на проводах в армию…

Дядя Влад был директором кафе с названием «Кафе» и примыкавшего к нему магазина «Кулинария».

Был он одинок и, возможно, поэтому очень заботился о своих немногочисленных родственниках – сестре и племяннике. Помогал продуктами, помогал деньгами. Помогал советами и протекцией. Работник общепита – солидный и уважаемый член советского социума. Каждый, абсолютно каждый обыватель, от инженера до прокурора, ищет знакомства с ним.

И, конечно же, организовать последний вечер на гражданке своего единственного племянника для Влада – сущая мелочь, пустяк.

Проводы отшумели и поезд унес призывника отбывать два самых бездарных и бессмысленных года его жизни.

В письмах от матери дядя регулярно передавал приветы, а когда она окончательно заболела и слегла – писал сам. В 1979-ом, зимой, Димку отпустили на похороны. Смерть матери он сразу не осознал – понимание того, что теперь он совсем один на свете, настигло его позднее, уже в казарме. На поминках директор оборонного НИИ специальной техники сказал, что, хоть жилье и служебное, – он готов полгода держать квартиру при условии, что Дмитрий по возвращении поступит на предприятие.

Но солдат уже знал, что он никогда не вернется ни в этот двор, ни в этот город и уж тем более – на этот оборонный закрытый НИИ.

Через полгода тоска армейских казарм закончилась и рядовой Дмитрий Климов в небольшой компании таких же дембелей вышел за ворота части.