Паблисити эджент

– Нет, пока ещё взрослеем, – не согласился седеющий Арсений Николаевич – стареть мы начнём тогда, когда нам жить станет не интересно, когда мы перестанем удивляться чему-либо, хотя бы той же самой неистребимой человеческой глупости. Старость это когда тебя уже абсолютно ничего не волнует. – Заключил он.

– Скажи это буддистским монахам, вот они удивятся.

– А причём тут монахи? А, ты об этом, о самоограничении. Ну да, есть что-то в буддистах и стариках общее. Хм, и правда есть. Только одним хочется, что бы хоть что-нибудь хотелось, а другим хочется что бы ничего не хотелось.

 – Он поднял свой фужер, я рюмку и мы выпили за религию. – Так о чём это я?

– О взрослении.

– Точно. Домашние заботы, рабочие моменты, дети, ответственность, всё это новый уровень наших взаимоотношений с социумом, вернее это и есть сам социум. Согласись, странно было бы, имея своих детей, ответственные должности, и при этом вести себя как безголовые студенты, какими мы когда-то были.

 – Он закусил и продолжил. – С трудом представляю себе адвоката, отца семейства в виде супруги и трёх сорванцов, не способного защитить своего подзащитного по той лишь простой причине, что ему в лом было ознакомиться с делом, и он, видите ли, бухал с друзьями адвокатами и гонялся за короткими юбками подруг адвокатесс.

– А что, нет таких?

– Появляются периодически, но сам понимаешь, такие нахрен никому не нужны, да и сами адвокаты-собутыльники, великая редкость.

– Ну и какой из этого вывод? – Поспешил спросить я, пока он не кинулся в новые рассуждения.

– Да простой. Так устроено общество. Человек должен, или принуждён, смотря под каким углом ты привык на это смотреть, пройти все стадии взросления, что бы в конце своего пути ничего не хотеть и спокойно двинуть кони.

– Или заделаться монахом и разом перешагнув все ступеньки, свалиться на самую последнюю, с которой, с чистой совестью, опять же сыграть в ящик.

– Примерно так. – Кивнул Сеня, закусывая водочку отварной телятиной и грибочками.

– Да ты сволочь Арсений.

– Вот те на! А я-то тут причём?

– Ну как, ты нарисовал такую безрадостную картину, что не только детей рожать, жить не хочется.

– Это не я, все претензии к нашей среде обитания, ибо среда обитания формирует человека, а за одно, и весь социальный строй.

– Во загнул! – Я почесал нос вилкой. – Давай, за среду обитания. – Мы сдвинули хрусталь и выпили.