Бюро Черных Кэбов

Золушки, которая так и осталась дома в тот вечер, когда ее сестрицы поехали на бал.

– Вы говорите загадками.

– Отнюдь. Хотя, когда ты историк-неудачник, говорить загадками входит в чертову привычку.

– Историк-неудачник, неужели жалкий гибрид первого и второго? – Эзра сжал посильнее руль, заметив уже второй раз за поездку, как девушка натягивает рукава рубашки, будто пытаясь что-то спрятать за клетчатый тканью.

– Так и есть. Я не поступила в колледж и так и осталась историком, но только в своих мечтах, конечно, – девушка закрыла глаза.

– Не поступила в колледж? И чья же эта вина? – Эзра взглянул на нового пассажира, та широко раскрыла глаза и уставилась на Брауна, будто хочет его придушить. В эту же секунду Дакота отвела взгляд и стала рассматривать прохожих, будто они были ее давним друзьями.

Эзра подумал, что девушка сейчас достанет из широких джинс список, кто виноват во всех ее проблемах, но девушка по-прежнему рассматривала осознанным взглядом прохожих, которые проходили мимо машины.

Но она не собиралась доставать этот список.

– В своих проблемах, если ты не винишь кого-то другого, значит, ты смирился с тем, что ты в своей жизни виноват сам. И как бы я не хотела сейчас ткнуть пальцем в любого из этих прохожих и закричать, – она высунулась из окна автомобиля, – это ты виноват в моей жизни, придурок!

Пожилая женщина с крокодиловой сумкой в руках подпрыгнула на месте. Кажется, Эзра видел ее уже третий раз за сегодня. Дакота уже успела закрыть окно и покраснеть от легкого морозца на улице.

– Как бы мне не хотелось обвинить кого-то кроме себя, но единственный неудачник, который виноват во всем этом дерьме, это я.

– Почему ты так решила? – поинтересовался Эзра.

– Может, потому что я сильно люблю свое окружение. И мне не хочется, чтобы оно было виновато в моих бедах.

– Это благородно.

– Это глупо, но люди называют это «благородство», – Дакота достала из ушей сережки и положила их в небольшой кармашек черного рюкзака, – и все же… Скажу, что мне бы очень хотелось обвинить в своих неудачах семью.

– Почему?

– В детстве меня не любили. Не ценили и не уважали.

– Может ты…

– Драматизирую? Возможно, – Дакота достала телефон и вытащив фиолетовую помаду, стала красить ею губы, смотрясь в черное зеркало смартфона. – Но нельзя устроить драму на пустом месте.

Эзра поджал губы.

– Вы ухмыляетесь? – девушка перестала красить губы и посмотрела в карие глаза мужчины.