Бюро Черных Кэбов

– Драму можно сделать из чего угодно, – Браун вспомнил, как его любимая Мэри была вполне себе взбалмошной особой, и она то уж точно могла устроить драму из-за чего угодно.

– Тогда, вероятно, вы имели окружение, которое свои эмоции ставило выше ваших.

И эта молодая девушка была права. Права, как никто.

– А что же с семьей? – перевел тему Эзра.

– Я жила в месте, где важным было поступить в колледж и раз неделю отзваниваться, хвастаясь, какая потрясающая у меня карьера началась в пределах кампуса. Мой старший брат был звездой легкой атлетики, я была просто собой, а двое моих подрастающих братьев самые отвратительные люди на земле.

– С самого детства мой недалекий отец научил их, что муж всему голова. Из-за этого я часто могла получить по голове просто за то, что у меня нет, ну… Ну вы поняли, чего.

– Когда первый раз я попробовала наркотики…

– Легкие, надеюсь? – Эзра и правда надеялся.

– Не спешите радоваться, в жизни бывают веще похуже даже, пожалуй, героина, – девушка достала сигарету и многозначительно посмотрела на Эзру, тот кивнул, и она закурила, выпуская первый клуб дыма через проколотый пирсингом нос.

– Я пробовала траву. Всего один чертов раз. Один, представляете? – она не веря будто собственным словам уставилась на Эру. – И про этот раз узнала мама. Папа был пьян тогда, наверняка, ничего не помнил. А вот мать… Она избила меня так, что на следующий день мне пришлось ехать в поликлинику, и говорить о том, что я упала с лестницы. Тридцать раз, судя по повреждениям.

– Но подозреваю, это не самое худшее, что могло случиться?

– Верно подозреваете. В тот вечер, когда я уже лежала с тремя швами на затылке, ко мне в комнату зашел младший брат и ударил мне пощечину.

– Но почему? – Эзра недоумевал, за что же можно ударить человека?

– Потому что в его глазах я была чудовищным монстром, которого можно запросто ударить по лицу и назвать, ни много-ни мало, «Ш%%ха».

Эзра поежился, услышав нелицеприятное слово.

– А у него были основания?

– А это имеет значение?

Дважды за утро эта девушка оказывалась права.

Не имеет значения, была ли она действительно той, какой ее видели. Имеет значение только то, что она получила физические травмы просто потому что… Просто потому что люди не хотели даже попытаться ее понять.

– И что же случилось дальше?

– Дальше я устроилась в книжный магазин, где девяносто процентов своего рабочего времени торчала у стендов с исторической литературой.