Искры и химеры

Все пространство вокруг казалось зыбким, словно она заблудилась во сне – чужом, незнакомом, какие снятся в нездоровье, в непогоду и после больших ссор и стрессов, когда страхи, невысказанные слова, демоны гнева и собственного бессилия собираются воедино, плетут рваную паутину предутренней грезы, стучатся в затылок болью при пробуждении.

Вот вспыхнул свет под потолком, полетели девушки-птицы в обнимку с Павлом. Белокурая девушка, на вид года на три старше Доры, достала из сумочки гранату, задумчиво подержала на ладони, засмотрелась на то, как серый с белыми стеклянными вкраплениями корпус наливался желтоватым светом.

Сидевший справа импресарио переменился в лице, протянул руку к опасной вещи. Не успел.

Картинка замерла, застыла трехмерной фотографией.

Роберт на миг склонился над зажатой в девичьем кулачке смертью, и Дора увидела, как смягчаются черты лица ученого, тает напряжение. Ей показалось, он сейчас запоет или затанцует. Он понял! Разгадал еще одну загадку.

Приблизился к пониманию мироздания на микроскопический шажок.

Внезапно пол под ногами качнулся. Скорее по наитию, чем осмысленно Дорофея вцепилась в руку Ноэля. И потому их обоих выбросило во тьму: вязкую, плотную.

В ней вспыхивали и гасли крошечные солнца, вокруг которых вращались планеты. Девушка и ученый зависли в этой живой пульсирующей черноте, точно в толще океанских вод. Чьи-то силуэты, похожие на гигантских русалок, проплывали рядом, дышали влажно и шумно: «П-ф-ф-ф.

П-ф-ф-фсь». От их дыхания Роберт с Дорой покачивались на волнах тьмы, неспособные двигаться самостоятельно.

Мысли, переживания, заботы немедля оказались смехотворно ничтожны. Хотелось смотреть на движение светил, слушать звуки местных обитателей, влиться в их нестройный хор.

Если прислушаться, начнешь различать голоса, шорохи, отдельные слова на неведомых языках. И перед внутренним взором встанут видения неизмеримо далеких земель, всевозможные чудеса, распахнутся все тайны Вселенной.

Нечто похожее очертаниями на игрушку муми-тролля, которая была у Дориного одноклассника Борьки, большое и более темное, чем окружающая тьма, парило в их сторону, распугивало русалок.

Дорофея с трудом обернулась к Роберту, но ей не хватило сил произнести хотя бы слово. Тень надвигалась быстро, заслонив собой солнечные вспышки, и вдруг сама взорвалась мириадами звезд.

Некто схватил Роберта с Дорой за шкирку и выдернул из тьмы.