Искры и химеры

Одна из звезд вдруг оказалась близко-близко, обожгла своим жаром, затянула в поле гравитации, закрутила по орбите.

А потом двое путешественников по чужой памяти очутились в палате со стенами бледно-апельсинового цвета. Там на кровати лежал мальчик – Семен Левашов. Дора поняла это, едва взглянула на него. Лежал и листал книгу стихов, грыз яблоко.

Запищали приборы, тело на кровати дернулось, закрыло и открыло глаза, удивленно взглянуло на новый мир.

– Дорофея. – Роберт потянул девушку за руку.

 – Срочно пора уходить. Давай за мной.

Они прошли сквозь стену в коридор. Ничего не изменилось. Они были пленниками сознания Левашова.

– Обратно! – Роберт не терял оптимизма. Разгадка устройства гранаты грела его душу.

В палате уже суетились люди.

– Я звоню в центр клонирования! – злилась тем временем молоденькая докторша.

– Куда вы смотрели? Теперь вызывайте разделительную бригаду! – рычал долговязый мужчина в небрежно накинутом на плечи халате.

– Как куда, сигнал от сенса поступил три часа назад! Сему оперативно привезли на взятие проб.

Что скажем его родителям? – охала толстая женщина, ее выбеленные волосы были собраны в пучок на затылке.

– Правду. – Долговязый коснулся такого же, как у Ники, браслета. – В их сыне угнездился чужак! Как же все неожиданно быстро!

А Павел с интересом смотрел на них, разглядывал комнату, еще не веря, что выбрался живым.

– Попробуем сюда. – Роберт подмигнул Дорофее, потянул ее сквозь приборы.

И…

Барск. Ника

Она не знала, что делать, куда бежать. Роберт и девочка там. Левашов с сердечным приступом и неизвестно какой еще хворью – тоже. А она бессильна. Абсолютно.

Маша в панике. У Семена почти истерика. Бронислав внешне держался, но перетрусил – мама не горюй. Кощей пять раз звонил, и она, Вероника, ему бессовестно лгала, сообщала, что все под контролем, что эксперимент близок к завершению. А там внутри металлической штуковины, которую и пилить-то будут сутки, чтобы до центра добраться, застряли двое близких ей людей!

– Безумец! Самоуверенный идиот, – ругалась она, вновь и вновь пытаясь прощупать железное кружево.

 – Вылезет – прибью! Небось для этого металлолома консервные банки по всей столице собирал!

Бушевала она долго, злясь на собственное бессилие, на людей, убравшихся к машинам подальше от ее гнева. Один Броня как ни в чем не бывало восседал под зонтом и потягивал остывший чай.