Пять красных селедок. Девять погребальных ударов

А вместо этого мне пришлось дожидаться этого ужасного состава в одиннадцать двадцать два, который останавливается на каждой станции.

– Вместо того чтобы тащиться еле-еле, я бы подождал еще немного и сел на поезд в тринадцать сорок шесть, – заметил Уимзи.

– Вы имеете в виду тот, что отправляется в десять пятьдесят шесть из Гейтхауса?

– Или на одиннадцатичасовом автобусе. Он доставил бы вас в Дамфрис в двенадцать двадцать пять.

– А вот и нет, – возразил Стрэчен. – Этот автобус ходит только по воскресеньям.

В другие дни он отправляется в десять часов.

– Как бы то ни было, я этого не сделал, потому что в пятнадцать пятнадцать у меня была назначена встреча на выставке с одним человеком, а поезд, отправляющийся в тринадцать сорок шесть, прибывает в Глазго лишь в пятнадцать тридцать четыре. Пришлось принести себя в жертву. Но самое отвратительное, что тот человек не явился на встречу; оставил мне записку в отеле, в которой сообщал, что вынужден был срочно уехать к больному родственнику.

– Больных родственников нужно запретить законодательно, – усмехнулся Уимзи.

– Да уж. Потому что мне это надоело. Однако нет худа без добра. Я отвез свой индуктор в «Спаркс энд Крисп». И он до сих пор там, черт бы его побрал. Насколько я понял, что-то случилось с обмоткой. Да они и сами толком не знают. А машина-то совсем новая. Я проехал на ней всего несколько тысяч. В общем, пусть возмещают мне ремонт по гарантии.

– Но зато, – поспешил утешить Уимзи, – «Спаркс энд Крисп» обеспечат вам алиби.

– Верно. Не помню, в котором часу я к ним прибыл. Но там наверняка отмечено. Я ехал в трамвае и был на месте около трех часов. Поезд опоздал на четверть часа. Впрочем, как всегда.

– Мы приехали почти на двадцать минут позднее, – недовольно пробурчала мисс Селби. – И это обстоятельство нас ужасно раздосадовало, поскольку мы провели с Кэтлин меньше времени, чем хотели бы.

– Местные поезда всегда опаздывают, – ответил Уимзи. – Так уж здесь заведено.

Это делается для того, чтобы проводник и машинист могли выходить на каждой станции и любоваться садиком начальника. Вы же знаете эти соревнования садоводов и огородников. О них пишут во многих журналах. Вот как это происходит. Проводник сходит с поезда в Киркганзоне или Бриг-оф-Ди с линейкой в руке, измеряет самый большой кабачок и объявляет: «Два фута четыре дюйма, мистер Макгеок. А вот в Далбитти вырастили на два дюйма больше. Джордж, взгляните на это».