День всех пропавших

 – Нельсон указывает на противоположную сторону улицы. – Ребеккой Коперник. Ее родители – Илай и Мириам, брат – Дэниел. Сегодня вся семья дома.

Переходим улицу. Офицеры после секундного колебания следуют за нами, словно потерявшиеся щенки. Кирни стучит в дверь. Я дольше состою в команде, но у нее больше опыта работы агентом. У нас нет строгой иерархии по старшинству, однако в критические моменты четкая субординация и знание, к кому следует обратиться, вселяют в людей уверенность.

Дверь открывает Илай Коперник, выглядящий усталым.

То ли он всегда такой помятый, то ли на нем до сих пор вчерашняя одежда. Илай опирается всем своим весом на косяк, теребя пальцами прикрепленные к нему синие с золотым мезузы[13 - Прикрепляемый к внешнему косяку двери в еврейском доме свиток пергамента из кожи животного с текстом молитвы.].

Кирни вновь представляет нас – более неформально, чем офицерам. Коперник медленно кивает и впускает нас в дом. Полицейские колеблются и решают пока остаться на крыльце – на случай, если капитан их позовет.

Или наорет. Трудно сказать, чего именно они ожидают.

– Я в курсе, что вчера Ребекка пришла из школы заболевшей, – начинаю я, как только с вымученными любезностями покончено. – Знаю, что за прошедший день ей пришлось пережить многое, но как думаете, она сможет ответить на несколько вопросов?

– Сейчас моя жена с ней наверху. – Он не отвечает ни «да» ни «нет».

Кирни смотрит мне в глаза, затем – вверх на лестницу.

Она садится в гостиной вместе с Илаем и Дэниелом – долговязым мальчиком, на вид из тех четырнадцатилеток, которые за несколько месяцев вырастают чуть ли не вдвое; я же шагаю наверх. Найти дверь комнаты Ребекки нетрудно: на ней небрежно выкрашенная деревянная табличка в форме радуги. Концы дуги завершаются облачками, поверх которых налеплены в несколько слоев блестящие наклейки с единорогами. Стучусь тихо – на случай, если она спит.

Мириам открывает дверь. Она выглядит даже более уставшей, чем муж.

– О господи, – стонет женщина. – Нет, постойте, прошу прощения…

– Ничего страшного, миссис Коперник. Такая уж ситуация. Я не принимаю это на свой счет. – Не улыбаюсь – это было бы неуместно, – но приветливо киваю. – Меня зовут Элиза Стерлинг, я из ФБР. Я хотела бы побеседовать с Ребеккой, если, конечно, вы сочтете ее готовой к разговору.

– У нее синусит. Врач вчера снабдил нас антибиотиками, но…

– Понимаю.