Бегство из Туманной Лощины

 – Разве ему нельзя остаться?

Ахав постоял у порога, держась за ручку двери, и признал:

– Можно. Пока она не зовёт – можно…

Он вышел. Амелия распахнула окно, чтобы выветривалась вонь. Я непроизвольно опустил руку к кобуре. Револьвер был на месте, однако радости это открытие не доставило. Если оружие изменило мне, я уже ни в чём не мог быть уверен.

Прикосновение Амелии к плечу заставило меня вздрогнуть.

– Посиди, Джерри, – предложила она. – На тебе лица нет.

Я позволил усадить себя на лежанку.

– Как ты поняла, что я не хочу идти?

– Я и сама не хочу, – улыбнулась Амелия и села рядом со мной.

Я чувствовал тепло её тела. Она выглядела в точности такой, какой я впервые увидел её на ранчо Гэллоуэев, без тени других образов.

Не помню, как я наклонился к ней. Наши лица вдруг оказались рядом. Я впился в её податливые пухлые губы грубым и жадным поцелуем. Пальцы сами собой стиснули грудь девушки. Она застонала. Я понял, что причиняю ей боль, но не ослабил хватку.

Я торопливо сорвал с неё платье.

Ткань трещала под моими руками. Нижнее бельё из тонкого шёлка я разорвал в клочья. Почему-то этого оказалось мало, и я рывками превратил её тщательно уложенную причёску в спутанную гриву.

Амелия терпеливо сносила мою грубость. В глубине испуганных глаз, в робких движениях, которыми она несмело открывалась мне, затаилась распалявшая меня жажда страсти.

Я ворвался в неё, рычанием глуша её болезненный стон.

Я «отстрелялся» почти сразу, однако возбуждение не исчезло. Моя горячая плоть, обильно оросив девственное лоно Амелии, словно обратилась в сталь.

Новая волна желания накрыла меня ещё раньше, чем мои «барабаны» выпустили последний заряд. Это было мучительно и вместе с тем сладко.

Видимые страдания, которые доставлял Амелии мой напор, странно сочетались с отблеском глубокого удовлетворения во взгляде. Слёзы, блестевшие на ресницах, всё больше казались мне… слезами счастья.

Со стоном, провалившись в её жаркую глубину до предела, я излил остатки страсти и без сил повалился на кровать.

Амелия, всхлипывая и смеясь, прижалась к моему плечу и дала волю слезам.

– Спасибо…

– За что? – еле ворочая языком, спросил я.

– Я всё-таки стала для тебя… кем-то! Кем-то настоящим…

Слова Амелии что-то затронули в тумане, который окутывал моё сознание. Перед глазами встала комната девушки на ранчо Гэллоуэев. Трупы её отца и слуг валяются по всему дому, она одна осталась в живых. Боунз рвёт на ней ночную рубашку.

Я вижу глаза Амелии.