Бегство из Туманной Лощины

К тому моменту, когда я наконец отомстил семейке Гэллоуэев, старый Фрэнсис превратился в очень богатого и влиятельного человека.

Его состояние было основано на крови бедняги Чарли Блэксуорда и его соседей по Голденгроуву.

Чтобы Гэллоуэи процветали, Чарли Блэксуорд должен был пасть от руки собственного кузена Квентина Блэксуорда, вожака Чёрных масок.

Которого я встретил потом, за которым следовал долгих семь лет, считая лучшим другом и зная только под вымышленным именем Джеффа Боунза…

***

Дожди шли каждый день – причём такие, что я начал всерьёз опасаться, не разминается ли бог перед новым всемирным потопом.

Небо темнело, и за каких-нибудь полчаса на землю опрокидывалась пара Мичиганских озёр. Воздух всегда был пропитан духотой. Я всё время был мокрым – либо от дождя, либо от пота.

Лес кишел дичью, однако попытки охотиться оканчивались провалом. Олени спасались бегством раньше, чем удавалось приблизиться к ним на расстояние револьверного выстрела.

Панический страх животных перед человеком подсказывал, что я нахожусь в обжитых местах, однако наткнуться на следы жилья пока не удавалось.

Особенно трудными были ночи. Болота кишели ядовитыми гадами. Помня рассказы Боунза, который исходил землю от Мехико до Онтарио, я перед каждой ночёвкой сооружал из срезанных жердей каркас для подвесной лежанки, которая позволяла спать в двух футах над травой.

Толком выспаться никак не удавалось. Сон мой был беспокойным в непривычной обстановке, а когда он всё-таки затягивал меня глубже, мне снилась глаза Амелии, её душистая гладкая кожа, и почему-то я чувствовал себя неловко.

Я стал похож на зверя: оброс и ходил всё время голодным.

Однажды мне повезло подстрелить кролика, выпрыгнувшего из-под копыт Полпенса. Жеребец, не ожидавший услышать выстрел, едва не сбросил меня. Наше путешествие он, кстати, переносил скверно – стал раздражительным и пугливым. Кажется, ему теперь за каждым кустом мерещились крокодилы.

Насытившись и расслабившись, я окончательно поверил в избавление от Туманной Лощины.

И вдруг меня оглушила совсем другая мысль.

Меня никто не ждал, о моём существовании никто даже не подозревал на сотни миль вокруг. Некуда было спешить – разве что к ближайшему кузнецу, потому что у Полпенса стёрлись подковы.

Ни цели, ни обязательств, ни угрозы, которая гнала бы меня.

Это была свобода, какой я никогда прежде не знал!

Совершенное одиночество…

Но долго оно не продлилось. На следующий день я наконец-то повстречал людей.