Призраки Туманной Лощины

Только они и позволили мне дожить до двадцати двух лет. Я успел спрыгнуть с падающей лошади и избежал скверной участи быть придавленным ею.

Тяжело нагруженное животное рухнуло, не издав ни звука. Взвыл я, когда прокатился по земле, прочувствовав спиной каждый камень. Однако я не дал себе ни мгновения на то, чтобы перетерпеть боль. Превозмогая себя, приподнялся и нелепым лягушачьим прыжком бросил тело под защиту павшей лошади.

Преследователи обрушили на меня шквал свинца. В ещё горячий, но мгновенно отвердевший труп впились три или четыре пули, несчётное число их пролетело у меня над головой.

Шляпу опять сорвало со взмокших волос. Однако мои руки не дрожали. Они у меня никогда не дрожат. Я только вдохнул и выдохнул, вместе с воздухом выталкивая из побитого тела боль, а руки в это время сами нацелили ружьё на Нэда Гэллоуэя.

Может быть, я не умею просчитывать действия на много шагов вперёд, как Джефф Боунз, но чуять опасность способен. И сейчас твёрдо знал, что из преследователей наибольшую угрозу представляют именно Нэд и Стив Бакстер.

Слуги Гэллоуэев тоже были серьёзными парнями, но против отставного офицера и шерифа они были всё равно, что воробьи против орлов. Я это чувствовал, и потому первым выстрелом решил снять Нэда, а вторым – Стива.

К сожалению, не удалось. Проклятый мулат опять влез между мной и старшим сыном Фрэнсиса. Можно было не сомневаться, что он сделал это нарочно. Похоже, преданность среди слуг проклятого семейства Гэллоуэев – дело обычное.

Нэд принял самопожертвование мулата как должное, «спрятался» за него, держа винчестер наготове.

К слову, и Стив Бакстер схитрил: пропустил вперёд свою свору бестолочей. Те и рады были нахлёстывать скакунов. Вообразили, будто, лишившись лошади, я стал лёгкой добычей, и азартно высаживали в мою сторону один заряд за другим.

Им не пришло в голову, что, хотя я нахожусь в смертельной опасности, именно в эту минуту моё положение намного выгодней. Ведь я находился в достаточно надёжном укрытии и целился с твёрдого упора.

Преследователи превращались для меня в мишени.

Свинец гудел над головой, обдавая волнами жара. Из ещё горячего трупа лошади летели кровавые брызги, пятная моё лицо.

Я спустил курок. Пуля клюнула мулата в грудь, и он стал заваливаться назад. Не дожидаясь, когда его падение откроет мне Гэллоуэя, я сместил прицел влево. Клацанье затвора, выстрел – Кроличья Лапка дёрнулся и вывалился из седла.

Теперь мне был виден шериф с непокрытой головой и кольтом наготове.