Стриптиз для безумного бога

Только в один из моментов я встрепенулся – когда Фэррооу спросил, помню ли я, в кого был сделан первый выстрел.

– Выстрел? Так это был запах пороха, да? Я и не догадался! Но кто же стрелял?

Фэрроу помедлил и ответил:

– Джульетта. Напавших ждал большой сюрприз: она оказалась вооружена. Постарайтесь вспомнить. Что именно вы делали, когда раздался первый выстрел?

– Я как раз терял сознание…

Меня спасла медсестра, которая вошла в палату и обрушилась на детектива:

– Вы обещали не утомлять его! Немедленно уйдите, или я пожалуюсь на вас!

– Хорошо, хорошо, уже ухожу.

Мне ещё нужно будет поговорить с вами, так что никуда не уезжайте из города, мистер Гейтс. Так вы уверены, что никогда раньше не видели ни одного из нападавших?

– Детектив! – В голосе медсестры слышалась явственная угроза.

– Уверен, мистер Фэрроу.

– Что ж, выздоравливайте, мистер Гейтс!

Сукин сын ушёл. Медсестра поправила мне подушку и сердито велела отдыхать:

– Не напрягайтесь. Вам нужен покой.

– Я всего лишь устал разговаривать…

– Если точнее, вы устали размахивать руками.

Впрочем, это для вас одно и то же. Поэтому вы будете лежать и выполнять дыхательную гимнастику. А я скажу, что к вам сегодня нельзя никого пускать.

– Кто-то хочет меня увидеть?

– Лежите! Вам станет хуже, если будете волноваться…

Преодолевая боль, я сел на кровати.

– Послушайте, меня чуть не убили. Я был на волосок от смерти. Как по-вашему, чтобы успокоиться после такого, достаточно просто лежать бревном?

– Я принесу вам успокоительное…

– Я не успокоюсь, пока не узнаю, кто ко мне пришёл!

Она всплеснула руками.

– Хорошо, я спрошу разрешения у доктора. Только перестаньте жестикулировать…

Медсестра вышла из палаты. Я упал на подушку и вытянул руки вдоль тела. Интересно, на каком основании доктор считает, что я в порядке? Он говорил, что внутренние органы не повреждены, однако, просто сев на кровати и опять повалившись на неё, я весь покрылся испариной. Трещины в цементе стали широкими и расползлись по всему телу.

Ожидание показалось мне невыносимо долгим. Кто мог навестить меня? Я жил затворником, был слишком занят своими работами, и потому за шесть лет в Вегасе обзавёлся только множеством поверхностных знакомств, но ни одного настоящего друга у меня не было.

Айзек Мортон как-то сказал мне, что именно по этой причине мне не удаётся пристроить свои проекты. Талант не имеет значения, говорил он, если нет дружбы с нужными людьми.