Стриптиз для безумного бога

Айзек хохотнул.

– Дурацкое название. От него приторно.

– И шоу так себе. Но Гарри Твидл хочет сделать его лучше и платит наличными.

– Ох, Смоки Рэй, будь осторожен! Вот так угасают мечты: сначала ты идёшь на маленькую уступку реальности, потом на вторую…

Чего-чего, а поучений от Айзека Мортона я пока ещё не слышал.

– Это выживание, парень, – сказал я.

– Ладно, что именно тебе нужно?

– Твой совет. Ситуация такая. Однажды я выставил пару работ из своих «Цветов зла» у Джона Ди. На них обратил внимание человек по имени Салливан Гришем.

Он связался со мной, сделал заказ. Я украсил его дом голыми девицами. И уже там мой стиль оценил Гарри Твидл…

– Твой стиль? – перебил меня Айзек. – У тебя пока ещё нет никакого стиля, Смоки Рэй.

– Не придирайся. Девиц я лепил с танцовщиц «Сладкого местечка». Гришем работает там управляющим. Короче, им с Твидлом понравилось, и они решили нанять меня…

– Потому что нанять художника, имеющего хоть какое-то имя, им не по карману, так? Скорее всего, так.

 – Айзек покивал своим мыслям. – Что это за заведение, вообще?

– Средней руки стрип-бар, но Твидл мечтает превратить его в яркое шоу. Ну, и я ему кое-что предложил.

– О’кей. В чём твоя идея?

– Шок. Секс и насилие. Я придумал номер с жертвоприношением.

Гора сала мелко затряслась: Мортона охватил смех.

– Дрянь ты придумал! Жертвоприношение… Гроб, расписанный под сатанинский алтарь, голая девица, бутафорский нож… Глупо и пошло. А главное, зачем для этого нужен я?

– Действительно, глупо и пошло.

Но это придумал ты, Айзек. А я придумал нечто поинтереснее.

Он развернул кресло, стоявшее перед компьютерным столом, и втиснул свою плоть между подлокотниками.

– Ну-ка, расскажи.

Мне он оставил только диван. Я освободил от старой футболки, порнографического журнала и бокса из-под диска «WoW» край, на котором было меньше шансов вляпаться в жирное пятно от чипсов, и пристроил на нём свою тощую задницу.

– Человеческое жертвоприношение… что мы понимаем под этим словом? – начал я, как всегда, разведя руки жестом, который у всех, кроме меня, выглядит располагающим и вызывающим доверие к словам.

Я заставил себя положить руки на колени и сцепил пальцы. – Дикость. Ужас жизни, которая отличается от нашей. Мы привыкли представлять жертву прекрасной девицей, страдающей от произвола служителей первобытного культа. Она отказывает похотливому жрецу, и тот повелевает принести строптивицу в жертву богам.