Стриптиз для безумного бога

Они нам обоим понравились. Только поэтому я и предлагаю послушать мистера Гейтса.

Твидл усмехнулся. Спасибо моему знаменитому однофамильцу: стоит мне где-нибудь представиться, я часто встречаю такие добродушно-насмешливые улыбки. Они мне уже осточертели…

Я вновь отправил руки шнырять по воздуху и продолжил:

– Всех нас привлекают девушки, за которых мы хотели бы побороться. Если злой тролль обижает прекрасную принцессу, мы захотим её защитить. Жертвы заставляют нас ощутить в глубине себя первобытную мужественность…

– Но почему злой тролль обязательно должен быть таким отвратительным… мистер Гейтс? – скривился Твидл.

– Потому что прилизанная карикатура не вызовет настоящего чувства, – сказал я. – Мои монстры не просто отвратительны. Они несут угрозу. Рядом с ними любая девушка покажется вдвойне более прекрасной. Зритель почувствует потребность защитить её. Переверните ещё пару страниц, мистер Твидл. Рисунки самого чудовища не так важны…

Он пролистал детальные изображения морд обеих ипостасей Кетхумы и остановился на рисунке, которым я особенно гордился.

Это был общий план: меж двух идолов стояла Пэм Трэвис. чёрный бриллиант в коллекции Твидла. В её чуть согнутых стройных ногах, в стремительном повороте нагого гибкого тела читались страх и отчаянная отвага.

Твидл затянулся сигарой и прокаркал:

– Ах ты, хитрый сукин сын! Она как будто выбирает одно их этих чудищ?

– Она обязана это сделать, – кивнул я. – От того, перед кем из чудовищ она склонит колени, зависит всё мироздание.

Однако он проигнорировал мои слова, жадно рассматривая изумительную фигуру Пэм Трэвис, будто не видел её тысячу раз прежде. Что ж, этот рисунок мне действительно удался!

– Она просто чудо, верно, Сэл?

– Исключительно хороша. И прекрасно умеет двигаться. Если мы дадим ей новый танец…

– Да-да… Так, на чём я остановился?

– На том, что нужно перелистнуть страницу, – подсказал я.

Твидл даже бровью не повёл в мою сторону.

– А, Сэл? Что я сказал до того, как восхитился милашкой Пэм?

– Ты назвал мистера Гейтса хитрым сукиным сыном.

– Точно! А знаешь, почему я его так назвал?

– Нет, Гарри. Скажи мне.

– Потому что он умеет поиграть на нервах. Он придумал такой отвратительный антураж, что ему, должно быть, самому стало тошно. И он изобразил Пэм, чтобы попытаться сгладить впечатление. Игра на нервах, понимаешь, Сэл? Дешёвый голливудский трюк.