Солги со мной

Ноздри щекотал приторно-сладкий запах горящих свечей. Со всех стен на меня смотрели фотографии детей в купальниках и лыжных комбинезонах.

В памяти зашевелилось воспоминание, словно в колодце взбаламутили воду. Приглашение на чай к однокласснику, костюм, в который меня обрядили, взгляд, каким мой школьный товарищ обменялся с матерью. Я сглотнул.

Подошел Эндрю.

– Старина! Как хорошо, что выкроил для нас часок перед Нью-Йорком!

– Нью-Йорком? Ах да, по делам… Это быстро, метнусь на пару дней.

Я протянул вино.

Глядя мне в глаза, Эндрю положил бутылку за четыре девяносто девять себе на руку, широким концом к локтю – как заправский сомелье. Его шею после бритья покрывали крошечные пупырышки.

– Давай познакомлю!

В лучшем костюме, без галстука и в белой рубашке с расстегнутыми тремя пуговицами, я расфуфырился сверх меры. Остальные гости явились в джинсах, футболках-поло и цветастых туниках. Я сделал глубокий вдох, поправил манжеты и растянул губы в улыбку, которая – я это знал – так нравится женщинам.

– Пол, университетский приятель, о котором я говорил!

Эндрю подвел меня к фортепьяно и оттарабанил имена: Руперт, Том, Сьюзи, Иззи… Перед глазами поплыли подбородки, острые носы, худые ноги, кашемир и висячие серьги – я тут же запутался.

– Да, и Бу! – спохватился он, указывая на невысокую толстушку, про которую чуть не забыл.

В руку мне сунули холодный высокий бокал шампанского. Мандраж спал – всеобщее внимание часто действует на меня благотворно. Вскоре я, облокотившись на пианино, живописал трудности дороги сюда: метро, электричка, тысяча миль на своих двоих… Повернулся пожурить Эндрю.

– Один я был без машины. Как в Лос-Анджелесе! Пришлось дважды тормозить кого-то и спрашивать.

Эндрю расхохотался.

– Пол романист!

– Романист? – изумилась Сьюзи.

– Да.

– Сколько тебе было, когда ты написал «Примечания»? Двадцать два? – спросил Эндрю.

Я скромно улыбнулся.

– Двадцать один, на последнем курсе в Кембридже. А в двадцать два опубликовали.

Девятое место в рейтинге «Санди таймс»…

Какие чистые, невинные слова! Я чувствовал, как они ложатся на свежую почву и пускают корни – новые побеги, ростки надежды.

– Потрясающе! И с тех пор продолжаете? – поинтересовалась Сьюзи.

Улыбка застыла у меня на губах.

– Потихоньку… Пара повестей, вы вряд ли слышали…

– А правда, что в каждом человеке скрыта книга? – раздалось за спиной.

Затасканная фраза. Повернул голову посмотреть, кто ее произнес.