Санёчек, или Приключения в Лисьей бухте

Когда очередь дошла до меня, принял стаканчик и выпил его содержимое. В горло полилась теплая горьковатая жидкость с земляным привкусом. Во рту всё свело, и захотелось запить хоть чем-нибудь, но поблизости ничего не оказалось, а встать, нарушая общую идиллию, не решился. Сидел и боролся с неприятными ощущениями, пока не заметил, как вместе со всеми начал покачиваться из стороны в сторону под ритм барабана.

Не могу описать эффект, который произвёл на меня выпитый напиток. Было ощущение, что нет вообще никакого эффекта.

Просто, преисполненный серьезностью происходящего, я раскачивался и вместе со всеми начал издавать горловое пение, не понимая ни его смысла, ни его значения. Да и был ли в нём какой-то смысл? Музыка, смешавшаяся с пением, начала звучать во всём моём теле. Это был не просто звук, который слышишь ушами. Вибрации воспринимались всем телом. Сидение с поджатыми ногами перестало приносить первоначальный дискомфорт, покачивания вошли в общий звуковой ритм. Моё тело просто повиновалось воздушной волне.

Ритм, как показалось, начал нарастать. Постепенно участники действа начали вставать, причём уже полностью голые. На девушках оставались только мониста на шеях и браслеты на руках и ногах. Их звон влился в общую звуковую гамму. Парни и девушки принялись танцевать, совершая плавные движения руками и телом. После нескольких покачиваний они совершали медленный поворот вокруг своей оси.

Повинуясь призывному движению сидящей рядом девушки, я поднялся и не заметил, как избавился от своей одежды.

Танцевальные движения совершались мной абсолютно не произвольно, как будто отдал своё тело речному течению, которое плавно несёт тебя в неизвестном направлении.

В вышине появились необычайно яркие звезды, большая круглая луна заняла половину неба. Её дорожка переливалась на море всеми цветами спектра. С горного плато она была отлично видна. Складывалось ощущение, что великан на ладони поднял тебя над морем, давая возможность получше разглядеть его величие.

Стало казаться, что костёр начал потухать, в воздухе появилась прохлада, черты окружающих людей потеряли ясность контуров. Я воспринимал их не зрением, а как будто всеми рецепторами одновременно. Звук, обоняние, бесконечное прикосновение и даже вкус всех вместе и каждого по отдельности я мог воспринимать своим, казалось бы, обездвиженным языком. Я сосредоточился на танцующей рядом девушке.