Санёчек, или Приключения в Лисьей бухте

Потекла тихая неспешная пьянка с байками и песнями у костра. Новому пассажиру я для приличия плеснул чачи, потом его просьбы налить игнорировал, буркнув, «мол, самим мало». Пассажир нервничал, суетился, но особой настойчивости не проявлял. То и дело он удалялся и, как мне показалось, в сторону моей палатки. Потом я приметил, что данный тип начинает хмелеть. Во время его очередной отлучки я толкнул локтем Ваню:

– Пошли!

Ваня оценил серьёзность моего тона, и мы, не поднимая ажиотажа, тихо пошли за парнем.

Из-за кустов в отблеске свечи увидели его сгорбленную фигуру, наполовину торчащую в моей палатке. Пьяная кровь застучала у меня в висках, накатила волна агрессии и праведного гнева. Подскочив к палатке, со всего размаха ударил ногой под ребра гнусного вора. Тщедушное тело отлетело в сторону, причём умудрилось увеличить имеющиеся на палатке разрывы. Открытая пластиковая бутылка с чачей вылетела на улицу из его рук.

– Ваня, – заорал я во всё горло, – зови народ, сейчас алтарь кровью крысы поливать будем.

Ваня молча припустился в сторону поляны, я, повинуясь нахлынувшей ярости, ещё несколько раз приложил с ноги тихо скулящее тело, потом схватил его за волосы и подволок к пню, к которому был примотан топор. Пассажир вяло сопротивлялся, громко хрипел, пытаясь выдавить из себя слова оправдания. Я кинул его грудью на камень, служивший мне столом, вытащил примотанный арафаткой топор и пару раз слегка ударил воришку по спине плоской стороной. Паренёк истошно заорал и попытался вырваться, пришлось добавить.

За спиной у меня собрались обитатели поляны и смотрели на происходящее абсолютно равнодушно, как на привычную картину. Взвинченный злобной волной, я решил провести полную экзекуцию с элементами оккультного ритуала:

– Этот гадёныш прикоснулся своей поганой рукой к чужому имуществу и будет её лишён, – орал я во все горло и размахивал топором. – Руку на алтарь, быстро! Она будет принесена в жертву моему тотему, – заорал в ухо пассажиру.

Он продолжал орать и подтянул руки под себя.

Пришлось разок с оттяжкой приложить его по спине топором. Паренёк завыл и начал рыдать. Но моя злость кипела и требовала выхода, поэтому экзекуцию решил довести до конца. Заломил его правую руку и вывернул ему за спину, потом положил на камень и прижал ногой.

– Да прольётся кровь крысиная на алтарь правды! – снова заорал я, высоко размахнувшись топором.

Даже в тусклом свете свечи было видно, как побледнело лицо вора.