Эхо

– Ну что ж, попытайтесь ее разгадать, – неожиданно рассмеялась Шэнь Сяоин.

– Настанет день, когда вся правда вылезет наружу, – откликнулась Жань Дундун.

24

Через три дня вечером Сюй Шаньчуань тайно встретился в бассейне с У Вэньчао. От У Вэньчао Жань Дундун узнала, что Сюй Шаньчуань искал его, чтобы выяснить, о каком доказательстве изнасилования говорила ему Ся Бинцин. Разумеется, У Вэньчао ничего не знал. Такова была стратегия Жань Дундун: применив ее, она прояснила сразу три вопроса: 1) Сюй Шаньчуаня беспокоит наличие доказательства, это означает, что изнасилование все-таки имело место быть; 2) вопреки заверениям Шэнь Сяоин, она-таки обсуждает с мужем новости касательно Ся Бинцин; 3) У Вэньчао обманывал, когда говорил, что не знаком с Сюй Шаньчуанем.

Когда У Вэньчао понял, что его раскусили, то от испуга крепко вжал голову в плечи, словно иначе она бы не удержалась на шее. Зажав руки между коленями, он трясся как осиновый лист.

– Ты слышал, чтобы на той записи Ся Бинцин угрожала Шэнь Сяоин? – спросила его Жань Дундун.

– Слышал. Она сказала, что, если ей не удастся засудить Сюй Шаньчуаня, она его убьет.

– Почему ты это утаил?

– Я все-таки не смог отказаться от денег, что предложила мне Ся Бинцин. Она пододвинула карту ко мне, я отодвинул обратно, так мы и двигали ее туда-сюда, пока та не раскалилась. Ся Бинцин поставила условие: или я придумываю дизайн-проект, как женить на ней Сюй Шаньчуаня, или я придумываю, как его кокнуть. Я чуть штаны не обмочил от страха, а она знай себе попивает кофе, нормальная такая просьба – будто просто попросила почистить для нее яблочко.

В душе мне хотелось взять эти деньги, потому как студия больших доходов не приносит. Я действительно нуждался в деньгах, но сказать открыто об этом не мог. Я понимал: стоит мне согласиться, как все наши доверительные беседы вмиг прекратятся и мы превратимся в обычных партнеров, став «стороной А» и «стороной В». А ведь я всегда ценил именно эту простую болтовню, которую даже стал воспринимать как часть духовной жизни. Плюс ко всему моей собеседницей была весьма хорошенькая девушка, которая по целому ряду пунктов меня превосходила. Раскрыть ей свою симпатию я не решался, впрочем, она даже и не воспринимала меня как потенциального ухажера. Именно данное обстоятельство и сформировало наше бесприбыльное общение. Она считала меня ухом, а я ее – ртом. Но если уж говорить начистоту, то каждый из нас свою выгоду все-таки получал.