Непрожитое детство

Хотя по качеству искусственные бриллианты значительно лучше натуральных.

– Выходи за меня.

Екатерина вздрогнула. Он уперся в нее взглядом.

– Там кто-то есть, – показала она в темноту.

– Да нет там никого!

– Давай поговорим об этом завтра. Я тоже очень устала.

– Кать, если не хочешь выходить за меня, так и скажи.

– Не за тебя выходить, а объединиться в семью. Отвези меня, пожалуйста, домой.

Всю дорогу Александр обижался, что очень не шло к его половинчатой внешности. Карие глаза опасно сузились, губы налились кровью и стали похожи на перезревшие сливы.

Женщина клевала носом, мужчина таращился в ночь. Вдоль внешней дороги Калининграда парили фонари, их свет протыкал черноту. Когда-то эта дорога шла по земле, и вдоль нее так же стояли столбы. Столбы с повешенными фашистами советскими солдатами. А еще раньше, во времена крестоносцев, там были кресты с распятыми неверными. Но о тех далеких днях никто не помнил и уже точно не знал, были ли они на самом деле или это чья-то выдумка.

Александр не понимал, почему эта красивая женщина не хочет объединиться с ним в семью. Долго он будет за ней гоняться?

Он резко затормозил, Екатерина чуть не ударилась головой о торпеду.

– Что случилось?

– Ворона.

– Снова ворона, – сквозь сон пробормотала она.

Екатерина трансформировала сидение в лежачее положение, поверхность из полимерной кожи приняла форму ее тела. Женщина крепко уснула.

Встать – суд идет

На улице дико парило – Екатерине казалось, что она сосет воздух через коктейльную трубочку.

Но в зале суда, где работали кондиционеры, можно было дышать. Рядом с Екатериной сидели дети. Их взгляды были полны надежды на справедливость, на то, что приемные родительницы будут наказаны, а Эльза отомщена. По крайней мере, так казалось обвинительнице.

Игорь держал в руках резиновую игрушку – мама-львица облизывала львенка. Мальчик то и дело сжимал ее. Львы издавали жалостливый писк. Николай ударил Игоря по руке.

– Сиди спокойно!

Игорь поднял глаза на Николая.

Они смотрели друг на друга с ненавистью. Злость поползла, зажигаясь и в других детских лицах. Все дети стали похожи, объединенные общим чувством неприятия, непонимания большого мира.

Екатерина заметила, что судья подала знак Николаю, и это был не официальный, а личный жест. Она удивилась. Николай отвернулся от Игоря. Напряжение спало. Екатерина внимательно посмотрела на Николая, перевела взгляд на Игоря. Тело Игоря сложилось в послушную позу.