Непрожитое детство

«Высокий, с широкими плечами и хорошо отглаженными брюками. Вполне мог бы стать интересным, если бы научили. А так скорее набросок человека, чем сам человек», – промелькнуло в ее голове.

– Меня зовут Борис, я начальник отдела маркетинга. Кхя-кхя, – неуверенно начал он, поймав на себе внимательный взгляд Екатерины. – Я с восхищением слежу за вашей деятельностью. Екатерина, вы – самая красивая адвокатесса на свете! Только почему такой мягкий приговор? Приемные родительницы заслуживают высшей меры. Вы с вашей хваткой и опытом могли добиться смертной казни, – распалившись, закончил он.

– Вы чересчур кровожадны. Алла, можно еще кофе? – обратилась Екатерина к помощнице Александра. И зевнула сжатыми челюстями.

Это не укрылось от клерка, и он сразу ретировался.

В телевизионной сети китаянка с сытым взглядом допрашивала сутулого чернокожего профессора.

– Вы хотите сказать, что написанное в христианской Библии сбылось? Люди превратились в зверей – прогнозируемых, контролируемых? – спрашивала ведущая.

– Толпой всегда манипулировали. Но сейчас с помощью изощренных технологий даже у думающих женщин пытаются отнять свободу мысли и выбора, – ответил профессор и вздохнул даже с каким-то ожесточением, будто хотел выдохнуть эту неприятную мысль.

– В своей книге вы пишете о ментальных покушениях. Что это такое?

– Это когда женщине навязывают чужеродную волю.

– Что-то вроде рекламы?

– Когда вы потребляете рекламный контент, у вас есть выбор – покупать тот или иной товар. В случае ментального покушения вы абсолютны уверены в правильности своего решения, хотя оно вам навязано извне.

– Вы еще упоминали, что подвергшийся ментальному покушению ощущает рыбный привкус во рту.

Но вместо ответа началась реклама – появился тюбик лесного дезодоранта и в комнате запахло елкой.

Хотя помощница уже в третий раз пролепетала в ушную рацию, что Александра ожидает Екатерина, тот продолжал сидеть на совещании, проводимом его замом. Каждый раз, как Александр видел Екатерину, у него случался солнечный удар и он делался слабым.

Слабость Александр не любил. Борясь со своей страстью, он продолжал собрание. Длилось это минут двадцать, на очередной витиеватой фразе зама Александр поднялся. Глаза акционерш зажглись, как лампочки на новогодней елке. Все собравшиеся мужчины, одетые по-старинному – в белые рубашки и галстуки, висящие, словно ярлыки на шеи, – повернули головы. Никто в этой комнате не вступил бы с Александром в открытый конфликт.