Библиотека в Париже

Она обхватила маму за талию и проводила обратно к стулу. Я присела рядом с мамой. Ее щеки горели, она дышала медленно, неглубоко, словно воздух не желал проникать в ее легкие.

– Все в порядке, – сказала мама. – Я слишком быстро встала. Нужно было думать.

– Такое уже случалось? – спросила миссис Густафсон.

Мама посмотрела на меня, и я вернулась на свое место и сделала вид, что смахиваю со стола какие-то крошки.

– Да, несколько раз, – призналась мама.

Миссис Густафсон позвонила доктору Станчфилду. Во Фройде взрослые всегда повторяли одно и то же: «В большом городе вы звоните доктору, но он не является, как бы вам ни было плохо.

А у нас секретарь ответит уже на второй звонок, и Станч будет в вашем доме ровно через десять минут». Он принимал младенцев в трех округах – и многих из нас именно он первым держал в своих теплых веснушчатых руках.

Доктор постучал в дверь и вошел в дом со своим черным кожаным чемоданчиком.

– Вам незачем было приходить, – взволнованно заявила мама.

Она тащила меня к Станчу, стоило мне только чихнуть, но никогда не обращалась к нему по поводу своей астмы.

– Позвольте уж мне самому судить об этом. – Он мягко отвел в сторону мамины волосы и прижал стетоскоп к ее спине. – Вдохните поглубже.

Мама вдохнула.

– Ну, если это глубокий вдох…

Измерив давление, Станч нахмурился. Он сказал, что давление высокое, и выписал какие-то пилюли.

А если мама ошибалась, говоря, что это астма?

После обеда мы с Мэри Луизой растянулись на ковре в моей комнате, чтобы заняться сочинениями.

– И что тебе рассказала миссис Густафсон? – спросила подруга.

– Что война была опасной.

– Опасной? Как это?

– Враги были везде…

Я представила, как миссис Густафсон идет на работу, а улицы заполнены злобными волками. Одни из них рычали, другие пытались укусить высокие каблуки ее туфель… А она все шла и шла. Возможно, она никогда не ходила дважды одной и той же дорогой.

– Так ей приходилось прокрадываться?

– Думаю, да.

– Вот было бы круто, если бы она оказалась тайным агентом!

– Точно.

Я тут же вообразила, как миссис Густафсон доставляет послания в заплесневелых книгах.

– Кстати, о секретах. – Мэри Луиза отложила в сторону карандаш. – Я выкурила одну из сигарет Энджел.

– Ты курила в одиночку? Неправда.

Мэри Луиза промолчала.

– Неправда, – повторила я.

– Вместе с Тиффани.

Ее ответ глубоко задел меня.

– Если ты куришь, я никогда больше не стану с тобой разговаривать, – заявила я.