Библиотека в Париже

Парижане наслаждаются едой почти так же, как литературой, сказала она. Прошло более сорока лет, но она до сих пор помнила пирожное, которое принес ей отец, когда она отработала свой первый день, – нечто под названием «финансье». Закрыв глаза, миссис Густафсон сказала, что вкус маслянистой миндальной пудры показался ей вкусом рая. А ее мать обожала торт «Опера», в котором слои темного шоколада тонули в слоях бисквита, пропитанного кофе… Ох-ох… Я ощущала вкус ее слов и наслаждалась тем, как они ласкают язык.

– Париж – такое место, которое говорит с вами, – продолжила миссис Густафсон.

 – Город, который постоянно напевает собственную песенку. Летом парижане держат окна открытыми, и можно слышать, как бренчит пианино у соседей, как щелкают карты, которые кто-то тасует, и статический шум, когда кто-то вертит ручку настройки радиоприемника. И всегда слышен детский смех, и чьи-то споры, и как на площади играет кларнетист…

– Звучит изумительно, – мечтательно произнесла мама.

Обычно по воскресеньям после церкви миссис Густафсон сутулилась, а ее глаза походили на неоновую вывеску бара «Оазис» по понедельникам, когда ее выключали.

Но сегодня ее глаза сияли. Когда она говорила о Париже, жесткие линии ее лица смягчались, и голос тоже.

Мама удивила меня, сама задав вопрос:

– А какой там была жизнь во время войны?

– Трудной.

Пальцы миссис Густафсон стиснули чашку. Когда звучала сирена воздушной тревоги, ее семья пряталась в подвале. Еды не хватало, каждый человек получал одно яйцо в месяц.

Все худели и худели, так что ей начинало казаться, будто они просто исчезают. На улицах нацисты наугад обыскивали парижан и, как волки, держались стаями. Людей арестовывали без причин. Или по мелким причинам, если те, например, нарушали комендантский час.

Но ведь и для подростков существует комендантский час? Для сестры Мэри Луизы, Энджел.

– А по чему вы скучаете больше всего? – спросила я.

– По родным и друзьям… – Карие глаза миссис Густафсон стали задумчивыми. – По людям, которые меня понимают.

Я скучаю по французскому языку. По чувству дома.

Я не знала, что и сказать. В гостиной стало тихо. Мы с мамой забеспокоились, но нашу соседку, похоже, это не волновало, она допивала чай.

Видя, что чашка миссис Густафсон опустела, мама вскочила:

– Поставлю чайник.

На полпути к кухне мама внезапно остановилась. Она пошатнулась, ухватилась одной рукой за буфет. Прежде чем я успела шевельнуться, миссис Густафсон уже была рядом с ней.