Библиотека в Париже

– А что такое лук-порей?

– В Восточной Монтане это самый невостребованный овощ.

Она обрезала вьющиеся корешки и распластала стройные белые стебли. Пахло луком, но очень слабо. Миссис Густафсон нарезала порей и высыпала на сковородку, его кусочки купались в пузырящемся масле, пока варился картофель. Потом она выложила порей и картофель в блендер, добавив туда солидную порцию сливок, и разлила белый суп по глубоким тарелкам.

– Все готово! – позвала я родителей.

Папа вошел вместе с мамой, держа ее за талию, как и полагается в больницах.

Раньше я таращила глаза, когда мои родители целовались, но теперь мне хотелось, чтобы они вернулись к своей прежней манере прикасаться друг к другу.

После молитвы я склонилась над своей тарелкой и сунула в рот первую ложку. Суп казался шелковистым. Мне хотелось съесть его быстрее, но он был горячим.

– Супы учат терпению, – сказала миссис Густафсон.

Она поднесла ложку ко рту, сидя очень прямо. Я тоже постаралась выпрямиться.

– Очень вкусно, – произнесла мама.

– Этот суп очень любил мой сын. – Свет в глазах миссис Густафсон сразу погас. – Для того чтобы приготовить здоровую еду, нужно всего несколько ингредиентов, но пищевая промышленность убедила американцев, что готовить им некогда. Вы едите безвкусные супы из банок, хотя лук-порей, слегка обжаренный в сливочном масле, имеет божественный вкус. И я стала еще больше это ценить после того, как случалось обходиться без него. Во время войны моей матери больше всего не хватало сахара, но я тосковала по сливочному маслу.

– Еды не хватало? – спросил папа.

– Хорошей еды. Не знаю, что было хуже из «военных деликатесов»: багеты с опилками из-за нехватки муки или супы из одной лишь воды и брюквы. Бесконечные очереди за мясом, молочными продуктами, фруктами и большинством овощей, но в продаже всегда была брюква. И когда я приехала в Монтану, знаете, что моя свекровь каждый раз добавляла в рагу? Брюкву!

Мы засмеялись. Миссис Густафсон заставляла нас смеяться, говоря о том и об этом, позволяя отвлечься от неестественной тишины, упавшей на нашу семью.

И когда она встала, собираясь уйти, мама сказала:

– Спасибо вам, Одиль.

Наша соседка явно удивилась. Я подумала, что она не привыкла слышать свое имя.

– Да не за что, – наконец ответила она.

Когда мы с Мэри Луизой пришли ко мне после уроков, то сразу услышали смех, доносившийся из родительской спальни. Одиль сбросила туфли на высоком каблуке и придвинула кресло-качалку поближе к кровати.