Библиотека в Париже

Я повернула книгу к окну, чтобы поймать слабый свет. «Она знала то, чего ей никто никогда не говорил. Например, слышала слова деревьев и ветра. Она часто беседовала с упавшими на землю семенами: „Ох, надеюсь, вы упали на мягкую землю“, потому что слышала, как семена переговариваются друг с другом. Она знала мир жеребцов, играющих на голубых пастбищах небес. Она знала, что Бог каждый вечер разрушает старый мир, а на рассвете создает новый. И это было прекрасно – видеть, как мир обретает форму вместе с солнцем и восстает из серой пыли мироздания.

Знакомые вещи и люди обманули ее ожидания, и потому она медлила у ворот, высматривая дорогу к бегству…»

Когда автобус со скрипом остановился на красный свет светофора, я оторвалась от книги.

Где это мы? Я поискала взглядом знакомые ориентиры – и увидела отцовский комиссариат, огромное, унылое здание. Я оказалась далеко от дома, но, может быть, я смогла бы вернуться с папа?, если он еще на службе. Я окинула взглядом улицу, высматривая его автомобиль, но увидела самого папа?, в низко надвинутой на лоб фетровой шляпе, а рядом с ним – какую-то женщину.

Возможно, он утешал сейчас жертву преступления, например ограбленную лавочницу… Тут я заметила вывеску на здании за их спинами – отель «Нормандия». Нет, это, наверное, портье или горничная. Папа? усмехнулся каким-то словам женщины и поцеловал ее – не в щеку, а в губы, крепко.

Как он мог так поступить с маман? Эта шалава даже хорошенькой не была, у нее были редкие волосы и толстые щеки.

К счастью, светофор загорелся зеленым, и автобус потащился дальше по булыжной мостовой, увозя меня от них.

Чувствуя себя совершенно больной, я вышла на следующей остановке. Шагая домой, я пыталась найти смысл увиденного. Как давно это продолжается? Что такого сделала маман, чем она это заслужила? Или она чего-то не сделала? Я перелистывала страницы своей памяти. Как-то вечером маман сказала, что папа? предпочитает ужинать вне дома.

Она имела в виду именно это?

В прихожей я бросила сумку с книгами и громко позвала Реми. Он читал «О мышах и людях».

– Стейнбек подождет! – заявила я ему.

Мы спрятались в нашем тайном местечке, подальше от родителей, подальше от всего мира, под моей кроватью, куда даже свет не проникал. Реми, а за ним и я растянулись на паркете. Было приятно вернуться в детство, скрыться в том последнем месте, где нас стали бы искать.