Сказка города Жє

Уяснил?

– А если…

– Уяснил, спрашиваю?

– Уяснил.

– А если – действовать по обстоятельствам, но спросив у меня совета.

– Потому что такие вот действуют, а мы потом труповозкой работаем, – добавил водитель.

Олег подумал – и не послал его на хуй. Когда у тебя третье дежурство, даже водила больше тебя знает и рваться пользу причинять не следует. Ничего не понимаешь – помалкивай. Подчиненный вид должен иметь бравый и придурковатый… Ладони вспотели, в горле пересохло; внутри что-то противно дрожало, как бельевая веревка на ветру.

Скорая затормозила резко – Олега опять едва не швырнуло на пол – и водитель объявил:

– Вылазь, эскулапы, поезд дальше не идет.

Серега, дежурный водитель их бригады, был начитанный и вроде бы с высшим даже образованием. Олег тряхнул башкой, отгоняя лишние мысли, распахнул двери в торце и спрыгнул на асфальт, волоча за собой чемодан с инструментами.

Машина – вишневый ланос – уткнулась носом в фонарный столб. ДАИ еще не было, зато зевак собралось – полгорода. Дмитро Володимирович припустил к автомобилю, смешно виляя жирным задом, – этакий пингвин в синем,.

Олег ломанулся следом. Задняя дверь распахнута, ребенок плачет. Рост позволял Олегу заглянуть в салон через плечо врача. Девочка лет восьми рыдала, одна рука у нее повисла, от плеча тянулась струйка крови, капли падали на пол.

– Ма-амааааа!

За рулем, ударило Олега, вот блин. Дмитро Володимирович бросил ему:

– Считаем потерпевших, выбираем самого тяжелого, оказываем помощь, вызываем подмогу.

Водитель была в сознании, сидела, вцепившись в руль, смотрела прямо перед собой. Дмитро Володимирович распахнул дверь:

– Женщина! Слышите меня? Не двигайтесь. Олег, воротник. Нельзя исключать травму шейного отдела…

– Я цела, – заторможенно отозвалась женщина. – Его всмятку.

Олег посмотрел на столб, куда пялилась водительница.

***

Патрульные приехали, когда Олег уже вызвал другую бригаду на политравму: ребенку требовалась помощь, похоже, рука сломана, возможно, матери тоже.

А вот самый тяжелый и правда был «всмятку»: оказался между капотом ланоса и фонарным столбом. Олег как-то застыл, но не тормозил: давал, что просили, и не путался под ногами. Потерпевший корчился насаженным на булавку жуком, и не было возможности его вытащить: стоит ланусу сдать назад, скорее всего, внутренности вывалятся на заплеванный газон. Изо рта шла, пузырясь, кровь, руки шарили по капоту, оставляя мутные полосы, наверняка сучил он ногами и точно обмочился.